Bill

Сегодня целый день идёт снег, Он падает тихо кружась. Ты помнишь, тогда тоже всё было засыпано снегом? Это был снег нашей встречи. Он лежал перед нами белый-белый, как чистый лист бумаги, И мне казалось, что мы напишем на этом листе повесть нашей любви... Такого снегопада, такого снегопада Давно не помнят здешние места. А снег не знал и падал, А снег не знал и падал Зима была прекрасна, прекрасна и чиста. Снег кружится, летает, летает, И позёмкою клубя, Заметает зима заметает Всё что было до тебя. На выпавший на белый, На выпавший на белый, На этот чистый невесомый снег, Ложится самый первый, Ложится самый первый И робкий и несмелый На твой похожий след. Снег кружится, летает, летает, И позёмкою клубя, Заметает зима заметает Всё что было до тебя. Раскинутся просторы, Раскинутся просторы До самой дальней утренней звезды. И верю я что скоро, И верю я что скоро По снегу доберутся ко мне твои следы. Снег кружится, летает, летает, И позёмкою клубя, Заметает зима заметает Всё что было до тебя. А снег лежит, как и тогда белый-белый, как чистый лист бумаги. И я хочу чтобы мы вновь брели по огромному городу вдвоём, И чтобы этот волшебный снег не стал бы снегом нашей разлуки!

1. Физическое тело (стхула шарира), полностью состоящее из материи в ее наиболее грубой и осязаемой форме. 2. Жизненный принцип (или дживатма), форма силы, она неразрушима и разобщенная с одной совокупностью атомов, немедленно притягивается другими. 3. Астральное тело (лингашарира) состоит из очень эфирной, бесплотной материи в своем обычно пассивном состоянии, точная, но очень призрачная копия тела; его активность, уплотненность и форма всецело зависят от кама-рупы. 4. Животная душа или астральная форма (кама-рупа), или тело желаний, принцип, определяющий конфигурацию эго. 5. Человеческая душа или физическое сознание (манас), или эго, аналогично уму, инстинкту, памяти, воображению и т.д., присущим высшим животным, только в пропорционально более высокой степени, чем у животных. 6. Духовная душа, высший или духовный ум (буддхи), сознание, или духовное эго, в котором главным образом пребывает самосознание совершенного человека, хотя низкое смутное животное сознание сосуществует с ним в №5. 7. Дух – эманация из Абсолюта; несотворенный, вечный, скорее состояние, чем существо.

ГРИМР ВИКИНГ Гримр, викинг, сделался очень стар. В прежние годы он был лучшим вождём, и о нём знали даже в дальних странах. Но теперь викинг не выходит уже в море на своём быстроходном драконе. Уже десять лет не вынимал он своего меча. На стене висит длинный щит, кожей обитый, и орлиные крылья на шлеме покрыты паутиной и серою пылью. Гримр был знатный человек. Днём на высоком крыльце сидит викинг, творит правду и суд и мудрым оком смотрит на людские ссоры. А к ночи справляет викинг дружеский праздник. На дубовых столах стоит хорошее убранство. Дымятся яства из гусей, оленей, лебедей и другой разной снеди. Гримр долгое тёмное время проводит с друзьями. Пришли к нему разные друзья. Пришёл из Медвежьей Долины Олав Хаки с двумя сыновьями. Пришёл Гаральд из рода Мингов от Мыса Камней. Пришёл Эйрик, которого за рыжие волосы называют Красным. Пришли многие храбрые люди и пировали в доме викинга. Гримр налил в ковш мёду и подал его, чтобы все пили, и каждый сказал бы свою лучшую волю. Все говорили разное. Богатые желали почёта. Бедным хотелось быть богатыми. Те, которые были поглупее, просили жизни сначала, а мудрые заглядывали за рубеж смерти. Молодые хотели отличиться в бою, им было страшно, что жизнь пройдёт в тишине без победы. Гримр взял ковш самый последний, как и подобает хозяину, и хотел говорить, но задумался и долго смотрел вниз, а волосы белой шапкой легли на его лоб. Потом викинг сказал: — Мне хочется иметь друга, хоть одного верного Друга! Тогда задвигались вокруг Гримра его гости, так что заскрипели столы, все стали наперерыв говорить: — Гримр, — так говорил Олав, который пришёл из Медвежьей Долины, — разве я не был тебе другом? Когда ты спешил спасти жизнь твою в изгнании, кто первый тебе протянул руку и просил короля вернуть тебя? Вспомни о друге! С другой стороны старался заглянуть в глаза Гримра викинг Гаральд и говорил, а рукою грозил: — Эй, слушай, Гримр! Когда враги сожгли усадьбу твою и унесли казну твою, у кого в то время жил ты? Кто с тобою строил новый дом для тебя? Вспомни о друге! Рядом, как ворон, каркал очень старый Эйрик, прозвищем Красный: — Гримр! В битве у Полунощной Горы, кто держал щит над тобою? Кто вместо тебя принял удар? Вспомни о друге! — Гримр! Кто спас от врагов жену твою? Вспомни о друге! — Слушай, Гримр! Кто после несчастного боя при Тюленьем заливе первый пришёл к тебе! Вспомни о друге! — Гримр! Кто не поверил, когда враги на тебя клеветали. Вспомни! Вспомни! — Гримр, ты сказал неразумное слово! Ты, уже седой и старый, много видал в жизни! Горько слышать, как забыл ты о друзьях, верных тебе даже во времена твоего горя и несчастий. Гримр тогда встал и так начал: — Хочу я сказать вам. Помню я всё, что вы сделали мне; в этом свидетелями называю богов. Я люблю вас, но теперь вспомнилась мне одна моя очень старинная дума, и я сказал невозможное слово. Вы, товарищи мои, вы друзья в несчастьях моих, и за это я благодарю вас. Но скажу правду: в счастье не было у меня друзей. Не было их и вообще, их на земле не бывает. Я был очень редко счастливым; даже нетрудно вспомнить, при каких делах. Был я счастлив после битвы с датчанами, когда у Лебединого мыса мы потопили сто датских ладей. Громко трубили рога; все мои дружинники запели священную песню и понесли меня на щите. Я был счастлив. И мне говорили все приятные слова, но сердца друзей молчали. У меня не было друзей в счастье. Был я счастлив, когда король позвал меня на охоту. Я убил двенадцать медведей и спас короля, когда лось хотел бодать его. Тогда король поцеловал меня и назвал меня лучшим мужем. Все мне говорили приятное, но не было приятно на сердце друзей. Я не знаю в счастье друзей. Ингерду, дочь Минга, все называли самою лучшею девою. Из-за неё бывали поединки, и от них умерло немало людей. А я женою привёл её в дом мой. Меня величали, и мне было хорошо, но слова друзей шли не от сердца. Не верю, есть ли в счастье друзья. В Гуле на вече Один послал мне полезное слово. Я сказал это слово народу, и меня считали спасителем, но и тут молчали сердца моих друзей. При счастье никогда не бывает друзей. Я не помню матери, а жена моя была в живых недолго. Не знаю, были ли они такими друзьями. Один раз мне пришлось увидеть такое. Женщина кормила бледного и бедного ребёнка, а рядом сидел другой — здоровый — и ему тоже хотелось поесть. Я спросил женщину, почему она не обращает внимания на здорового ребёнка, который был к тому же и пригож. Женщина мне ответила: «Я люблю обоих, но этот больной и несчастный». Когда несчастье бывает, я, убогий, держусь за друзей. Но при счастье я стою один, как будто на высокой горе. Человек во время счастья бывает очень высоко, а наши сердца открыты только вниз. В моём несчастье вы, товарищи, жили для себя. Ещё скажу я, что мои слова были невозможными, и в счастье нет друга, иначе он не будет человеком. Все нашли слова викинга Гримра странными, и многие ему не поверили.

Если это ваше личное определение, то было бы интересно узнать его.

А вы?

Сегодня был звонок последний в школе, И стала взрослой маленькая дочь. О юность! Я опять тобою болен, Но вряд ли доктора сумеют здесь помочь. Поеду снова в Царское Село - Туда, где до прозрачности светло. Уже прошло лет тридцать после детства, Уже душою всё трудней раздеться, Уже всё чаще хочется гулять Не за столом, а старым тихим парком, В котором в сентябре уже не жарко, Где молодости листья не сулят, Где молодости листья не сулят. Уже старушки кажутся родными, А девочки - как куклы заводные, И Моцарта усмешка всё слышней. Уже уходят за полночь соседи, Не выпито вино, и торт не съеден, И мусор выносить иду в кашне. В дом наш как-то туча забрела И стекла со стекла. Мы свои дожди переживём, Я да ты, вдвоём. Уже прошло лет двадцать после школы, И мир моих друзей уже не молод, Не обошли нас беды стороной. Но ночь темна, а день, как прежде, светел, Растут у нас и вырастают дети, Пусть наша осень станет их весной. Уже прошло лет десять после свадеб, Уже не мчимся в гости на ночь глядя, И бабушек приходим навестить На день рожденья раз, и раз в день смерти, А в третий раз, когда сжимает сердце Желание внучатами побыть. Уже прошло полжизни после свадеб, Друзья, не расходитесь, Бога ради, Уже нам в семьях не до перемен. И пусть порой бывает очень туго, Но всё же попривыкли мы друг к другу, Оставим Мельпомене горечь сцен, Давайте не стесняться старых стен. В дом наш как-то туча забрела И стекла со стекла. Мы свои дожди переживём, Я да ты, вдвоём.

Своих бережем от сглаза.

(О просветлении) Прославляя любовь, мы испили вина. Нам его поднесла молодая Луна. Мы пьяны им давно. С незапамятных лет Пьем из кубка Луны заструившийся свет. И дрожащий огонь разведя синевой, Месяц ходит меж звезд, как фиал круговой. О вино, что древнее, чем сам виноград! Нас зовет его блеск, нас манит аромат! Только брызги одни может видеть наш глаз, А напиток сокрыт где-то в сердце у нас. Уши могут вместить только имя одно, Но и имя его нас пьянит, как вино. Даже взгляд на печать от его кувшина Веселит и бодрит, точно мера вина. Если б кто-нибудь мертвых вином окропил, То живыми бы встали они из могил; А больные, отведавши винной струи, Позабудут всю боль, все недуги свои. И немые о вкусе его говорят, И доплывший с востока его аромат Различит даже путник лишенный чутья, Занесенный судьбою в иные края. И уже не заблудится тот никогда, В чьей ладони фиал, как в потемках звезда. И глаза у слепого разверзнутся вдруг, И глухой различит еле льющийся звук, Если только во тьме перед ним просверкал, Если тайно блеснул этот полный фиал. Пусть змеёю ужален в пути пилигрим, До хранилищ вина он дойдет невредим. И на лбу бесноватым чертя письмена, Исцеляют их дух возлияньем вина. А когда знак вина на знаменах войны,- Сотни душ, как одна, сотни тысяч пьяны. О вино, что смягчает неистовый нрав, Вспышку гнева залив, вспышку зла обуздав! О вино, что способно весь жизненный путь В переполненный миг, озарив, повернуть! Влить решимость в умы и величье в сердца, Вдохновенным и мудрым вдруг сделать глупца! В чем природа вина? – Вы спросили меня. Что же, слушайте все: Это свет без огня; Это – нежность без тел и дыханье без уст; Полный жизни простор, что бесформен и пуст; То, что было до всех, то, что будет всегда; В нем прозрачность воды, но оно не вода, Это суть без покрова, что лишь для умов Неспособных постичь, надевает покров. О, создатель всех форм, что как ветер сквозной Сквозь все формы течет, не застыв ни в одной, - Ты, с кем мой от любви обезумевший дух Рвется слиться в одно, - Да не будет нас двух! Мой прапрадед – вино, а Адам был потом. Моя мать – это гроздь с золотистым листом. Тело – наш виноградник, а дух в нас – вино, Породнившее всех, в сотнях тысяч – одно. Без начала струя, без конца, без потерь, - Что есть «после», что «до» в бесконечном «теперь»? Восхваленье само есть награда наград, И стихи о вине, как вино нас пьянят. Кто не пил, пусть глядит, как пьянеет другой, В предвкушении благ полон вестью благой. Мне сказали, что пьют только грешники. – Нет! Грешник тот, кто не пьет этот льющийся свет. И скиталец святой и безгрешный монах Опьянев от него, распростерлись во прах. Ну, а я охмелел от начала всех дней, И останусь хмельным даже в смерти своей. Вот вино! Пей его! Если хочешь, смешай С поцелуем любви, - пусть течет через край! Пей и пой, не теряя священных минут, Ведь вино и забота друг друга бегут. Охмелевший от жизни поймет, что судьба – Не хозяйка его, а всего лишь раба. Трезвый просто не жил, - смысл вселенной протек Мимо губ у того, кто напиться не мог. Пусть оплачет себя обнесенный вином, Он остался без доли на пире земном.

Повесил свой сюртук на спинку стула музыкант, Расправил нервною рукой на шее черный бант. Подойди скорей поближе, чтобы лучше слышать Если ты еще не слишком пьян. О несчастных и счасливых, о добре и зле, О лютой ненависти и святой любви. Что творится, что творилось на твоей земле, Все в этой музыке, ты только улови. Вокруг тебя шумят дела, идут твои года. Зачем явился ты на свет ты помнал не всегда. Звуки скрипки все живое, скрытое в тебе разбудят, Если ты еще не слишком пьян. Устала скрипка, хоть кого состарит боль и страх. Устал скрипач, хлебнул вина, натягивая фрак. И ушел не попрощавшись, позабыв немой футляр, Словно был старик сегодня пьян. А мелодия осталась ветерком в листве Среди людского шума еле уловима.

Будда и куртизанка. Притча - http://savetibet.ru/2008/09/26/buddha.html

Вечные ценности... name="allowFullScreen" value="true"></param><param name="allowscriptaccess" value="always"></param><embed src=" type="application/x-shockwave-flash" allowscriptaccess="always" allowfullscreen="true" width="425" height="344"></embed></object>" wmode="transparent" style="width:400px; height:326px;" id="VideoPlayback" type="application/x-shockwave-flash" flashvars="">

name="allowFullScreen" value="true"></param><param name="allowscriptaccess" value="always"></param><embed src=" type="application/x-shockwave-flash" allowscriptaccess="always" allowfullscreen="true" width="425" height="344"></embed></object>" wmode="transparent" style="width:400px; height:326px;" id="VideoPlayback" type="application/x-shockwave-flash" flashvars="">

Вот можно проверить свои способности http://copypast.ru/piu/calc.php Прикольный тест...

"Впрочем, механическая сторона действия Закона возмездия остается, конечно, неизменной, всегда и везде: она состоит в том, что нарушение нравственных законов влечет за собой утяжеление эфирного тела совершившего. Пока он жив, утяжеленное эфирное тело остается как бы на поверхности трехмерного мира: при этом тело физическое играет роль спасательного круга для утопающего. Но как только связь между ними разрывается смертью, эфирное тело начинает погружаться глубже и глубже, из слоя в слой, пока не достигнет равновесия" Д.Андреев. "Роза Мира"

В ПОДРАЖАНИЕ ЯПОНСКОЙ ПОЭЗИИ Выходя из града гандхарвов Завороженный замер. Строят мост обезьяны! * * * Боги поклоняются Богу. Нелепо и печально. Храм у дороги. Всё бесконечное время - Один лишь мой ум. Заброшена спешка. * * * Не беспокоюсь, шаги Небрежны. Пьяного Держит дорога. * * * Всю жизнь цепляюсь За эту жизнь. Разве Это жизнь? * * * Слёзы дочери катятся В сердце отца. Отдали любимую кошку. * * * Учитель Учителей, Ланкаватара! Вникаю в тебя безупречно Свободный от звуков речений. Могильный камень у ночной дороги. Взошедшая луна открыла надпись: <Покоится тут Бог>: В ответ ничто не шелохнулось, продолжил путь свой без огляда. * * * Арония прогнулась от плодов. Освободит ли кто тебя от черных гроздей? Осень. * * * Ветхая крыша не спасла от дождя. Стал вдруг понятен Учитель. Полезу, заделаю крышу, однако. * * * Соседи срубили Старые ивы. Услышать придётся ль весной соловья? * * * Шмель о стекло. Свободы! Свободы! Освободил. Ха! Жало-спасибо осталось.

Есть и такая интересная информация: http://grani.agni-age.net/articles4/loginov.htm Cсылка на апокрифы - http://apokrif.fullweb.ru/nag_hammadi/

Как вам такое заключение?

name="allowFullScreen" value="true"></param><param name="allowscriptaccess" value="always"></param><embed src=" type="application/x-shockwave-flash" allowscriptaccess="always" allowfullscreen="true" width="425" height="344"></embed></object>" wmode="transparent" style="width:400px; height:326px;" id="VideoPlayback" type="application/x-shockwave-flash" flashvars="">

3. Знай же, что Атман – владелец колесницы; тело, поистине, – колесница; Знай, что рассудок – колесничий; разум, поистине, – поводья. 4. Чувства называют конями, предметы [восприятия] – их путями. [Атмана], соединенного с телом чувствами и разумом, мудрые называют наслаждающимся. 5. Кто не наделен распознаванием, чей разум никогда не сосредоточен, Чувства у того не знают узды, словно дурной конь у колесничего. 6. Кто же наделен распознаванием, чей разум всегда сосредоточен, Чувства у того знают узду, словно добрый конь у колесничего. 7. Кто непонятлив, неразумен, всегда нечист, Тот не достигает того места и возвращается в круговорот бытия . 8. Кто же понятлив, разумен, всегда чист, Тот достигает того места, откуда он больше не рождается . 9. Человек, у которого распознавание – колесничий, а разум – словно поводья, Достигает конца пути этой высшей обители Вишну. 10. Ибо предметы [восприятия] – выше чувств, и разум – выше предметов, И рассудок – выше разума, великий Атман – выше рассудка. 11. Непроявленное – выше великого [Атмана], пуруша – выше непроявленного, Нет ничего выше пуруши. Это конечная цель. Это высший путь. "Катха-упанишада"

Придет время чудес, и наука сделает большие открытия в области нематериального. Мы станем свидетелями великих археологических открытий, которые в корне изменят наши представления о мире с древнейших времен. Все скрытое золото выйдет на поверхность, но уйдет вода. Так предопределено. Ванга