Другим аспектом «правильного эгоизма» является невыносимая свобода, которую индивид принимает, как схиму. Свобода невозможна, если человек тешит себя слабовольными мыслями о жертвенности своей жизни и подчиненности ее кому-то или чему-то иному, вне его самого.
Невозможна потому, что служение чему-то, что вне тебя, является связью, по которой утекают из энергетического поля личности частицы воли, магнитом притягивающие человека к свободе. Думаю, что тот, кто еще не нашел в себе сил посмотреть ситуации прямо в фас, не имеет возможности осознать эту свободу.
В обиходе свобода является в образе одиночества: нулевой температуры вокруг, почти всегда тьмы или сумрака и стального безразличия к тебе окружающего мира. От этого одиночества хочется убежать, забиться под крыло, уткнуться в плечо, немедленно забыться, или, как вариант, уехать в другую страну, другой город, где, якобы, кто-то все еще ждет и нуждается в тебе. Но ждет там все та же свобода в одеждах из одиночества, от которой не скрыться – она все равно подловит в какой-то плохо контролируемый момент, когда пройдет вчерашнее похмелье или кончится какая-нибудь очередная трава, когда любимый человек уедет ненадолго, и все это случится перед викендом.
Свободой, воплощением и овеществлением свободы одиночество является потому, что из холодной и сумрачной точки одиночества возможен шаг в любую сторону и ответственность всегда на тебе и всегда вся. Неуютно в этой точке до тех пор, пока ты не распрямился, пока ты живешь с иллюзиями о благополучном течении и счастливом конце, о своей незаменимости для других, о служении чему-то, что существует только в твоем воображении.
Когда же сил достанет, то человек распрямит плечи и посмотрит в ночь, и поймет, что по-другому уже не будет – свобода пришла навсегда.