Olina-solo

Ваш Вовка То, что пары разводятся, не редкость. Причин для развода немало. Вот и Олег с Наташей, после пятнадцати лет совместной жизни, решили развестись. Хоть и видимых причин для этого не было. У тому же двое детей. Дочери Даше – восемь лет, а Вовке – уже тринадцать. Все эти пятнадцать лет Олег ездил через месяц на вахту. Зарабатывал большие деньги. Вот только отношения между супругами становились всё холоднее и холоднее. Чувствовала Наташа, что у супруга там, на вахте, кто-то есть. Да и сама она не без греха была. У Олега и отец там уже более тридцати лет проработал. Тоже большие деньги зарабатывал, у них коттедж неплохой в деревне был, а его супруга, Полина Фёдоровна, недавно вышла на пенсию и теперь откровенно скучала. Жили они далеко от сына, так она и к внукам редко приезжала, а если и приезжала, то на день-другой. Всё говорила, что на работе устаёт. Но сейчас она на пенсии и, когда узнала, что сын со снохой разводятся, да та ещё собирается на алименты подавать, сразу приехала. Просто представила, какие огромные алименты сыночку платить придётся. И решила Полина Фёдоровна, забрать одного из внуков себе. Вот и пришла с этим к своей снохе. Та встретила её, если и не приветливо, то и без всякой злобы: - Здравствуйте, Полина Фёдоровна! Заходите, сейчас чай поставлю! - Здравствуй, Наталья! Внуки мои где? - На улице. У них летние каникулы, домой не загонишь. Свекровь зашла на кухню, по-хозяйски расселась за стол. Подождала, пока сноха накроет на стол, сядет и, попивая чай с дорогими конфетами, начала разговор: - Как я поняла, Наталья, вы с моим сыном разводитесь, и ты подаёшь на алименты. - Вы всё правильно поняли, Полина Фёдоровна. - То есть, ты собираешься с моего сына тянуть деньги и жить в своё удовольствие? - Я хочу получать алименты на его детей. -Так вот что я решила, сношенька дорогая, - в голосе слышался откровенный сарказм. - Мой сын имеет такие же права на детей, как и ты. Поэтому я забираю у тебя Вовку и никаких тебе алиментов. - Вы забираете Вовку?! – на лице снохи неожиданно появилась улыбка. - Да, - свекровь ухмыльнулась. – Похоже, тебя это особо не огорчило. - Вы правы, Полина Фёдоровна, отец имеет одинаковые с матерью права на детей, а бабушка имеет право воспитывать своего внука, - достала телефон. - Сейчас позвоню ему. Внук пришёл лишь через полчаса, видно особо не торопился. Зашёл на кухню: - О, бабушка приехала! - Вовочка, каким ты большим стал, выше меня уже, - удивлённо воскликнула Полина Фёдоровна. - Сын, бабушка хочет взять тебя к себе! – сразу сообщила мать. - В деревню, что ли! - Вова, у нас не совсем деревня, а вполне современный посёлок, - тут же поправила Полина Фёдоровна. - Будешь жить в коттедже. - Да не против я, - как-то мечтательно улыбнулся мальчишка. - Вова, возможно, ты останешься с нами навсегда. Мы с дедом невечные, когда-то умрём и коттедж останется тебе. - А когда? – в его голосе уже слышалась заинтересованность. - Что, когда? – не поняла бабушка. -Когда коттедж достанется мне? - Не знаю, - растерянно пожала плечами Полина Фёдоровна. Лет через двадцать. - Долго, конечно, - с сожалением произнёс внук, но махнул рукой. Ладно, я согласен. -Ну, тогда собирайся! Я сейчас такси вызову. Мама быстро собрала ему самые необходимые вещи, дала денег на мелкие расходы, и свекровь с внуком вышли из квартиры. Наташа с улыбкой смотрела, как они сели в машину и уехали. - Ух, ты! – мальчишка с восторгом осмотрел коттедж. Зашли во двор: - И собака есть, - вскрикнул Вовка. – Баба, какой классный пёс! Как его зовут? - Тайсон. Теперь выгуливать его будешь ты. Два раза в день: в восемь утра и в восемь вечера. - Конечно! Без проблем! – мальчишка смело подошёл и погладил пса. - Вова, осторожно! Вдруг укусит. Тайсон, пес умный! Давай, заходи в дом! Продолжая восхищаться, внук зашёл в дом и тут же спросил: - Баб, а где моя комната будет. - На втором этаже две комнаты слева – это наши с дедушкой, а справа три – свободные. Выбирай любую. - Ага! – и помчался по лестнице на второй этаж. После того, как немного осмотрелся и поел, внук сообщил: - Пойду прогуляюсь по вашей деревне! - Только осторожно! У нас соседский мальчишка Юрка хулиган, каких свет белый не видывал. Он на два года старше тебя, а то побьёт ещё. - Ладно, - кивнул внук, не вникая в слова бабушки. - Долго не задерживайся! - Баба, у меня же телефон. Полина Фёдоровна села за ноутбук посмотреть свой гороскоп на ближайшее время. Успела лишь прочитать, что её ждут потрясения, как на улице раздался крик соседки. «Что-то интересное», - сразу решила она и выбежала на улицу. Татьяна, её соседка, стояла со своим сыном, который был на голову выше её самой, и что-то кричала. Рядом уже собрались любопытные. Подойдя поближе, Полина увидела, что у того разбита губа и под глазом синяк. - Это всё твой хулиган! – бросилась к ней соседка. - Что произошло-то? – не поняла Полина Фёдоровна. Две, стоящие рядом девчонки лет по двенадцать, стали наперебой, с каким-то восторгом, рассказывать: - Мальчик, который вышел из вашего дома пошел к речке, а Юрка подошёл к нему и начал угрожать, а тот его побил. Полина Фёдоровна мало чего поняла из их рассказа, но тут же вынула телефон и позвонила внуку: - Вова, ты где? -На речке. Хочу искупаться. А что случилось? - Ты зачем побил Юру? - Так этот щегол и есть Юра? Я просто на речку шёл, а он сам напросился. - Ну-ка, немедленно домой! - Баба. Я разок окунусь, - и связь прервалась. Вернулся внук лишь через час. Полина Фёдоровна за это время несколько раз звонила ему, но тот не отвечал. - Вова, что всё это значит? Я тебе звоню, звоню… - Я на ту сторону реки плавал. - А если бы утонул. - Баба, ты о чём? Я хорошо плаваю . - А зачем Юру побил. - Я же говорил. Шёл на речку, а он подлетает… Баба, ну, что мне оставалось делать. - Всё, иди домой! – приказала он внуку. После ужина бабушка велела: - Иди погуляй с собакой! Вот поводок. Пёс был немолодой и очень умный и похоже понял, что в ближайшее время его хозяином будет этот мальчишка, и его нужно слушаться и защищать. Тем более, сейчас они идут гулять. - Вова, только больше ни с кем не связывайся! – напутствовала его бабушка. - Ладно. Нет, что не говори, а Вовке здесь сразу понравилось. Никто тебя не пилит. Делай что хочешь. Рядом речка, лес, пёс умный. Дома о собаке даже заикаться не стоит. Ушёл внук, и Полина Фёдоровна вышла на скамейку посидеть. Тут же соседки подсели. И так-то каждый день темы для разговора находятся, а сегодня тему разговора и искать не надо: внук Полины побил Юрку главного хулигана посёлка. Соседки наперебой стали охать: - Как же это твой с ним справился? Он на полголовы выше и на два года старше. - Татьяна-то, Татьяна всё время глазами моргала, что её Юрка кого-то побил, а сегодня ему самому досталось. - Ты, Полина смотри! Юрка друзей своих соберёт, побьют они твоего внука. С одной стороны, Полина Фёдоровна с какой-то гордостью слушала эти восклицания, но с другой стороны стали мысли в голову приходить: «Это что же мой внук так и будет каждый день драться, а если правда его завтра побьют. Муж с сыном с вахты вернутся. Что я им скажу? А сноха-то меня тогда совсем заест». За разговорами не заметили, как темнеть стало. И только тут она опомнилась: - Ой, девки, а внук-то мой где? Быстро достала телефон, набрала номер: -Вова, ты где? - В лесу. - Где? - Мы с Тайсоном другим путём до речки пошли, через лес. Сейчас обратно возвращаемся. Комары заели. Откуда у вас их столько? - Кто это по лесу ночью ходит? - Ладно, баба, сейчас вернёмся. - Да, Полина, с твоим внуком не соскучишься, - произнесла одна из соседок. - Боевой у тебя парень. Вести беседу далее бабушка уже не могла. Всё смотрела в сторону леса. Наконец, показался внук. Подошёл к скамейке: - Бабушка, у тебя есть чем лицо помазать. Чешется всё. - Идём, горе ты моё! Когда зашли домой подала ему кастрюльку: - Иди, Тайсона накорми! Я его в начале девятого кормлю, а время уже десять. Через час Вовка сытый, вымытый, с намазанной какой-то мазью лицом, уснул. А бабушка всё охала, глядя на одежду внука: - Всю рубашку порвал и брюки измазал, - покопалась в сумках с одеждой внука. – Вроде запасная рубашка есть. Надо ему дешёвых футболок купить. Всё равно все перервёт. На следующее утро он вышел гулять с собакой. Вдруг, словно из-под земли появилась симпатична девчонка его возраста. Она шла навстречу со скучающем видом. Разве Вовка мог пройти рядом?: - Девочка, у вас где здесь магазин? - Тебе какой? – похоже та ждала, что на неё обратят внимания. - Мороженное охота. - Тогда тебе надо…, - она не договорила. - Пошли вместе, - решительно произнёс Вовка. - Пошли, - тут же согласилась девушка. - Тебя, как зовут? - Ярослава. - Ух ты! Меня Владимир. - Это ты Юрку разукрасил? Вовка забежал в дом, сразу бросился в ванную комнату, но бабушка его остановила, протянув кастрюльку: - Иди, покорми Тайсона! - Давай! Через минуту он вернулся и вновь бросился в ванну. Вышел оттуда, стал расчёсываться перед зеркалом. - Ты, куда собираешься? – поинтересовалась бабушка. - Пойду искупнусь, - скучающим голосом ответил внук. - Что-то не похоже. Есть будешь? - Потом. Полина Фёдоровна пила чай на веранде, когда увидела подбежавшую к её забору подругу. Вид у той был взволнованный. Тут же выглянула и спросила: - Фая, что случилось? Звони своему оболтусу. Анна сказала, что он мою внучку куда-то в лес повел. -А сама-то что не позвонишь? - Она не отвечает. -Фаина, зайди! Сейчас позвоню. - А собака? - Не тронет она. Набрала номер внука, но тот отвечать особо не торопился. Уже и подруга зашла и стала прислушиваться. Наконец, послышался недовольный голос: - Баба, ну, что? - Ты где? -На речку иду. - До речки пять минут ходьбы, а ты уже целый час идёшь. Ты один? - Ну… с подругой. Уже подходим к речке. - А почему Ярослава своей бабушке не отвечает? - Уже обо всём растрезвонили, - послышался из телефона тихий девичий голос. - Всё нормально! Сейчас позвонит. Тут же раздалась мелодия на телефоне соседки, за которым последовала её длинная лекция о невыносимом поведении подростков. Соседка осталась пить чай, продолжая обсуждать внуков. Детский крик заставил обеих броситься к окну. Возле окна стоял мальчишка и кричал: - Баба Поля, мы на речке купались, а Серега, малёк, его течением на средину понесло, и он скрылся под водой. Ваш Вовка бросился спасать и тоже… - Что тоже? – побледнела Полина Фёдоровна. - Тоже, исчез под водой. - Боже мой! Боже мой! Схватила пузырёк, дрожащей рукой достала таблетку, положила под язык и бросилась вместе с подругой к двери. Когда подруги добрались до реки, там толпились люди. Плакала мать Серёги. Двое взрослых парней на лодке поплыли по течению реки. - А Ярослава, внучка моя где? – вскрикнула подруга Полины. Мальчишки тут же, перебивая друг друга стали им рассказывать, что произошло: - Вовка, что-то сказал Ярославе, и она побежала в ту сторону, а сам он поплыл… - Вон они! – раздался чей-то крик. По берегу, оживлённо разговаривая, шли Вовка и Полина и вели за руки маленького Серёжу. Родственники бросились к ним, обнимая и одновременно ругая своих отпрысков: - Больше ты у меня из дома не выйдешь! – кричала Полина Фёдоровна на своего внука. - Баба, ты что? – Вовка, как всегда, не видел повод для волнения. Я хорошо плаваю. - Ещё день не прошёл, как ты у меня живёшь. Я за последние десять лет столько не волновалась, сколько за один этот день. - Вовочка, родной мой, - подошла мать Серёжи. Спасибо, тебе! Потихоньку страсти утихли, и всё стали расходиться. - А ты, что не собираешься идти домой? – удивлённо спросила Полина Фёдоровна у внука. - Баба мы даже ещё не позагорали и не искупались. - Так ты ещё не накупался?! - Баба, да ладно тебе. Что со мной может случиться? - И ты тоже остаёшься? – спросила и Фаина у внучки. - Да, бабушка, - а в глазах мольба. Через неделю бабушка привезла Вовку к матери. Он занёс в квартиру две сумки, затем сбегал к подъезду и принёс ещё две: - Здравствуй, Наташенька! – ласково обратилась свекровь к Наталье. – Что-то я приболела, трудно стала за Вовой следить. - Я понимаю, Полина Фёдоровна, годы, - сдерживая улыбку произнесла сноха. – Вы проходите! Сейчас на стол накрою. Свекровь прошла на кухню и сразу приступила к разговору: - Наталья, я думаю ты, пожалуй, права. Подавай на алименты! С двумя детьми тяжело. - Вчера Олег звонил, говорил, что не может без Вовки и Даши. Помирились мы с ним. - Вот и хорошо, я так рада! Тут раздался шум открываемой двери в прихожей, а через пару секунд на кухню ворвалась младшая сестра Вовки: -Здравствуй, бабуля! – поцеловала в щёку. - Здравствуй, внученька! - Вовка, где? – сразу спросила та. - В комнате. - Ага, - и бросилась туда. А мать с бабушкой невольно прислушались. - Вовка! – раздался крик девчонки. - Привет, Дашка! Никто не обижал, пока меня не было. - Ты представляешь? – стала воодушевлённо рассказывать сестрёнка. - К нам во двор приехали новенькие. Там мальчишка, ему всего десять лет, но из себя крутого строит. У нас мяч отобрал и пнул его за гаражи. Мои мальчишки хотели с ним разобраться, но у него брат большой, четырнадцать лет. - Ты их там встретишь, скажи, чтобы выходили вечером, поговорим с ними. Наталья с улыбкой смотрела на свекровь, с каким-то испугом слушающую этот диалог. Она прекрасно знала своего сына и представляла, что пережила его бабушка за эту неделю.

НВП преподавалось в 9 и 10 классе. Преподавал военный офицер.У нас был полковник в отставке, ветеран войны. Даже на сборы выезжали в военскую часть и там учили окопы рыть, стрелять. Мы бегали с противогазами в защитных костюмах, с дозиметрами, учили ориентироваться на местности, движению по азимуту , делать топографическую сьемку местности, разбираться в топографических картах и др. Еще был ДОСААФ и готовили там серьезно. В институте тоже была военная кафедра.

И мы на уроках НВП разбирали и собирали автомат Калашникова и стреляли из винтовки лежа по мишеням.

Соломон Маркович тихонечко набирает в Google: - Как узнать, что твоя жена ведьма? Софа кричит с кухни: - А просто меня спросить ты не можешь?

Например больницы, термины на операции посылают письмом, те же министерства,суды,др. госорганы почему-то любят бумажные документы. Рекомендую зайти на почту и посмотреть сколько людей там берут таллончик и ждут и не все из них пожилые. Денюх нет. И скорее всего причина в этом. А за почтой потянутся доктора и тп.

Česká pošta propustí tisíce lidí včetně doručovatelů a pracovníků na přepážkách. Uzavře také 300 poboček https://www.irozhlas.cz/zpravy-domov/ceska-posta-propousteni-ruseni-pobocek_2303150750_afo

Не знаю я, кто автор. Но ему аплодирую. Уезжая на две недели в отпуск, соседка принесла нам нечто, со свисающим до пола брюхом и двумя фонарями глаз На лбу отчетливо просматривались морщины, вобравшие в себя всю скорбь еврейского народа. «Сука и предатель» — читалось на морде кота, когда он смотрел на хозяйку, объясняющую нам, чем лучше кормить сфинкса. К нашему изумлению Мусик ел такие вещи, которые мы даже не пробовали. Телятину, отварную индейку и кролика у нас в семье никто никогда не готовил. Кот упал на бок посередине кухни и надменно наблюдал, как моя бабушка, которая в войну питалась картофельными очистками, удивлялась разнообразному меню ссаного кота. — Галя, а чем он заслужил такие обеды? Он что, воевал? Ладно ещё вот эти собаки-спасатели,…ну, которые вытаскивают людей из-под развалин…А твой Мусик кого-то спас? Мы все дружно посмотрели на кота, стараясь понять, в чем его заслуга. Мусик медленно моргнул и закрыл глаза. Проигнорив вопрос, соседка достала из кармана маленькую баночку, в которой лежала пара чайных ложек красной икры и сказала, что можно давать коту по десять икринок в день для витаминизации. Стоя в проходе между коридором и кухней, я услышала, как бабушка, провожая Галину, тихо себе под нос сказала: «@уянизации». Соседка остановилась в дверях и выдохнула последний наказ: — И пусть всегда кто-то из вас будет рядом. Он плохо переносит одиночество. — Что он не переносит?! — переспросила бабушка. — Одиночество, — повторила Галя и потупив взгляд добавила, — с ним играть надо, чесать, гладить. Только голову не трожьте — этого он не любит. Лучше по спинке. Первое, что сделала бабушка, когда закрылась дверь — это положила руку лысому на голову, между ушей. Этот жест означал, что витаминизация отменяется. — Ну что, холуй, куриные желудки будешь? Кот зашипел, но бабуля надавила чуть сильнее и сказала, что сейчас будем играть, чтобы животное не подумало умирать от одиночества. Бабка достала зеркальце и пустила по комнате солнечного зайчика. Такую игру Мусик не знал и скорее всего запомнил на всю жизнь. За час беготни кот поймал ровно нихрена. Зайчик скользил по стенам, к самому потолку, затем возвращался, кидался коту в лапы, проходился по морде и снова взмывал вверх. В какой-то момент даже мне захотелось, чтобы солнце зашло до того, как кота шандарахнет инфаркт. На закате Мусик сожрал куриные желудки, невнятно мявкнул и уснул. Бабушка сделала мне бутерброд с икрой: — Давай, витаминизируйся, Лен! Завтра кролика будем пробовать.

На днях был на рынке. Подошел к палатке, где торговал грузин. Овощи свежие, очередь стоит довольно большая. Черед доходит до дамы лет 40, и у нее завязывается диалог с продавцом: — Килограмм болгарского перца. Скидочку сделаете? — (окидывая взглядом очередь и понимая, что сейчас все попросят) Извините, продаю, как есть. — Но у вас же в болгарском перце ВОЗДУХ! Грузин впал в прострацию на несколько секунд. Очевидно, что за весь стаж работы с таким заявлением к нему обратились впервые. — Конечно, как у всех. — Воздух же тоже имеет свой вес, получается, я вам немного за воздух заплатила! Чуть могли бы и скинуть. Грузин получил «FATAL ERROR», выдав синий экран смерти, но, перезагрузившись, неожиданно для всех, достойно парировал: — Девушка, там воздух такой же, как и снаружи! А снаружи масса воздуха равна площади весов умноженной на высоту атмосферного столба и умноженной на плотность воздуха. И весь он давит на весы. И если я от килограмма отниму вес этого воздуха, то вам буду должен две квартиры! А учитывая мой доход, мне проще будет на вас жениться! Дамочка расплатилась и убежала вся красная, под плохо сдерживаемый смех очереди. Грузин отер пот со лба и добавил: — И вправду, Моисей Яковлевич, пригодилась ваша физика! " Вика Самсонова

...

Однажды у знаменитого змеелова спросили после очередного укуса змеи, который его чуть не убил: - Зачем вам это? Змеелов - самая опасная профессия, каждый день может стать последним, никаких страховок. Кобра, гюрза, эфа... - Красавицы! - улыбнулся змеелов. - Это да, но каждый их укус может увенчаться смертью. Ваш брат погиб из-за укуса змеи. Вас кусают в четвертый раз... Почему вы не смените профессию? - Потому что люблю... - ответил он. Я читала это интервью и думала, что... Любовь - это когда ты готов простить любую боль. Однажды я видела, как крутой, накачанный, спортивный мужчина неловкими руками, хорошо знакомыми со штангой и тяжелым весом, пытался аккуратно повесить картонный скворечничек на дерево. Его грубые непослушные пальцы никак не могли завязать бечевку на ветке. - Не поможете? - спросил он. Я подошла и повязала веревочку. А он достал из кармана пшено и семечки и насыпал в кормушку. Поймав мой взгляд, он ответил на вопрос, который я не задавала: - У меня попугай улетел. Три года жил и... Глупо, конечно, но вдруг он где-то рядом и это его спасёт... Или не его... Вот, повешу... Пусть поедят... Холодно же... Он надвинул капюшон и пошел прочь. Я смотрела ему вслед и думала, что... Любовь - это когда ты очень сильный, но не боишься выглядеть слабым. В детском саду моя дочь слепила из пластилина двух фиолетовых рыбок. Другие дети лепили осьминогов и китов. Тема была "Обитатели морского дна". Рыбки, созданные дочкой, смотрели друг на друга. - Как здорово дружат твои рыбки! - похвалила я малышку. - Они влюбились, - пояснила она. - Правда? А разве на дне можно влюбиться? - Можно, - разрешила моя дочь. Я взяла и сфотографировала её поделку на память. Чтобы помнить о том, что у любви нет дна. На катке около нашего дома всегда много народа. Я сама не катаюсь, но хожу с детьми. В этот раз на катке был странный мужчина. Сначала мне показалось, что он пьян. Он шел странной походкой, вцепившись в бортик, а потом, когда поехал, выглядел так, будто его сильно шатает. Я немного испугалась за детей, с которыми пришла. Коньки - не самый безопасный спорт. - Аккуратнее! - крикнула я сыну. - Не столкнитесь с дядей... Рядом сидела женщина, переодевалась. - Не бойтесь, - сказала она мне, проследив за моим взглядом. - Он неуклюж, но адекватен и внимателен. - Кто? - не поняла я. - Мой муж. Шесть лет назад он попал в аварию. Два месяца в реанимации. Мне предлагали отключить его от аппарата, который за него дышал . Но я подумала: "Ещё чего!". И мы стали бороться. 17 операций позади. И вот, человек на коньках катается. Неуклюже, но катается же. И дышит сам... Представляете? Она встала на коньки, ловко подъехала к мужу и нырнула ему под мышку. И они вдвоем, очень нескладно, но бесконечно трогательно покатились по льду. Я смотрела на них и понимала, что... Любовь - такая многогранная штука. Но это однозначно то, ради чего стоит жить...... Ольга Савельева

О различии полов и взглядов: Её дневник: Сегодня вечером мой муж вел себя очень странно. Мы договорились поужинать в нашем любимом ресторанчике. Я целый день ходила по магазинам с подружками, и немного опоздала в ресторан, и думала, что его огорчило именно это. Разговор не клеился, и я предложила переместиться в более тихое место, чтобы мы могли спокойно поговорить. Он согласился, но разговорчивей от этого не стал. Я спросила его, что случилось, а он сказал, что ничего не случилось. Я спросила его, виновата ли я в том, что он расстроен. Он сказал, что вовсе не расстроен, что я ни в чем не виновата, и что беспокоиться совершенно не о чем. По дороге домой я сказала ему, что люблю его. Он улыбнулся, и продолжал следить за дорогой. Я не могу объяснить его поведение, не могу понять, почему он не ответил, что тоже любит меня. Когда мы пришли домой, я почувствовала, что совсем потеряла его, что он не хотел иметь со мной ничего общего. Он просто тихо сидел на диване и смотрел телевизор. Он все так же казался таким далеким и отстраненным. Наконец, все также в полной тишине, я сказала, что иду спать. Через 15 минут он тоже пришел в спальню. Я чувствовала, что его что-то беспокоит, и его мысли витают где-то далеко отсюда. Он уснул, а я проплакала полночи. Я не знаю, как мне быть. Я знаю, что в мыслях он где-то в другом месте. Моя жизнь рушится… Его дневник: Мотоцикл так и не заводится, и не могу понять почему.

Это наверно гибрид.

* Сокровище... Однажды Миша пошел за хлебом, а нашел сокровище. Сокровище звали Катя. Она пряталась от дождя под козырьком магазина и уже посинела от холода. В общагу она пойти не могла, потому что к соседке заскочил кавалер на пару часов, а свидание затянулось. Всю эту историю Миша рассказал матери, когда объяснял причины появления Кати в их квартире. Ну не бросать же в самом деле замерзающего человека на улице! Вера Павловна только горестно вздохнула и пошла разогревать гороховый суп, которому девчонка обрадовалась, как изысканному кушанью. Сытая и обогретая, она со счастливой улыбкой уснула на диване в гостинной. Вера Павловна почти не удивилась, когда через неделю Катя поселилась в Мишиной комнате. Училась она в училище, куда поступила после девятого класса. Мать у нее умерла, а отец быстро нашел себе новую жену. Кате в их семье места не нашлось. Но она была домашней девочкой, поэтому с восторгом и благодарностью принялась помогать Вере Павловна по хозяйству. В ее поведении не было ничего заискивающего. Она кидалась первая мыть посуду и при этом обязательно разбивала чашку или тарелку, зато искренне. С одеждой у Кати был полный швах. Вера Павловна пришла в ужас, когда достала из стиральной машинки ее единственные трусы, больше напоминавшие сито. Вздохнула и пошла покупать десяток новых. Куртку и кроссовки девушка носила вообще круглый год, даже в лютые морозы. К зиме надо будет сапоги купить. - Верочка, ну ты даешь! - удивлялась подруга Веры Павловны Наташа. - Поселила у себя неизвестно кого, да еще деньги на нее тратишь. А вдруг она через месяц от Мишки уйдет, да еще чего-нибудь с собой прихватит? - Зато в новых трусах, - парировала Вера Павловна. Она конечно от выбора Миши была не в восторге, но предпочла оставить своё мнение при себе, помятуя о ночной кукушке и все такое. Он был ее единственным сыном, воспитывала его одна, с мужем давно развелись. Миша был парнем беспроблемным, в школе учился хорошо, не огорчал, теперь вот институт заканчивал. Вера Павловна не видела повода вмешиваться в его личную жизнь. Тем более, что Катя у них прижилась, следила за чистотой в квартире, а готовила так, что язык можно проглотить. Не даром в кулинарном училище училась. Через месяц она заявила: - Мы с Мишей нашли подработки. На вашей шее сидеть не будем. - Не будем, - эхом откликнулся Миша, хотя до этого даже мыслей таких не было. Практика ребятам пошла на пользу. У них уже были готовые рабочие места, когда учиться заканчивали. Катя поступила на заочное отделение института, родила Вере Павловна двоих внуков. Бабушка в них души не чаяла, помогала, как могла. Вера Павловна взяла сторону Кати, когда у Миши случился адюльтер на работе. Он хотел даже развестись, но мать купила им семейную путевку, уговорила съездить, внуков взяла на себя. После совместного отдыха мир в семье был восстановлен. - Вера, а вдруг новая сноха была бы лучше? - опять возмущалась Наташа. - Ты же мать, всегда должна быть на стороне сына. - А я и так на его стороне. Мише пришлось нелегко, он рос без отца. Не хочу, чтобы внуки повторили его судьбу. Первое, что увидела Вера Павловна, когда пришла в себя после наркоза, было лицо Кати. Она буквально жила в палате, ухаживала за свекровью, кормила по диете домашней едой, выносила "утку". Миша тоже помогал, но он ведь мужчина. Соседка по палате читала бульварную газетку и возмущалась: - Что за ерунду сочиняют! Мужчина шел по улице и обнаружил портфель с деньгами. Разве так бывает? - В жизни может быть все, - ответила Вера Павловна. - Бывает, вышел человек за хлебом и нашел сокровище. При этом она улыбалась Кате, а Катя улыбалась ей... © (инет)

Маринка водить машину не умела. Да и зачем ей? За рулем всегда муж, ее дело – штурманское, вовремя сказать, куда ехать надо. Так и распределялись у них роли, пока не случилась авария. Да нет, так-то ее муж хорошо водил машину, нарушений не допускал. Не на дороге случилась авария, а в жизни. Вдруг начались у них в отношениях какие-то неполадки. Ну, словно как в машине бывает – не то карбюратор барахлит, не то резина поизносилась. Стала как-то их семейная машина то тормозить, то пробуксовывать, то дергаться на ровном месте. А потом и вовсе встала как вкопанная. Как будто бензин кончился! Маринкин муж объявил ей, что все, мол, прошла любовь, пришла рутина, надоело все, и он уходит. Навсегда. К маме. Такая вот авария. Маринка просто остолбенела и впала в ступор. Как так – «к маме»? Почему уходит? Ведь столько лет вместе прожили, вроде все хорошо было, и достаток, и деток вырастили, и дорога впереди виделась ясной, накатанной. И все жизненные ухабы-рытвины они до сих пор как-то преодолевали, а теперь вот на тебе – «прошла любовь». Ну как так? Ну конечно, Маринка попыталась что-то сделать. Поговорить, объясниться, может, изменить что-то. Ну, как на другой бензин перейти, что ли? Или тюнинг сделать… Но ничего из этого не вышло: муж ее не слушал и стал уже вещи свои к маме перевозить. Решил твердо, стало быть, поменять семейную машину на что-то более современное. У Маринки просто руки опустились. Если бы у него другая женщина появилась – еще хоть как-то понятно было бы. В женских журналах всегда множество советов есть, «как Его удержать», «как отвадить разлучницу», и все такое прочее, что можно было бы в жизни применить. А тут – «к маме»… Мама его Маринку никогда не жаловала, все губы поджимала. Так что не союзник она, и ни в одном журнале советов не найдешь, как быть в таком вот случае. Все, конец. Авария! Транспортное средство восстановлению не подлежит… В общем, ушел муж. И машину забрал. А Маринка и не возражала – она же все равно водить не умеет, на что ей машина, зачем? Вот так и гараж опустел, и семейное гнездышко. Бродит Маринка целыми днями из угла в угол и не знает, чем заняться. Готовить не надо, стирать тоже, хлопот поубавилось, и ехать не на чем, да и некуда. Дети уже взрослые и самостоятельные, у них своя жизнь. А Маринка осталась, как говорится, без руля и без ветрил. И уже подумывала, что ей самой на свалку пора, но тут… От скуки и отчаяния полезла она в Интернет, зашла на какой-то женский сайт и описала свою беду. Так, мол, и так, осталась одна, вся в непонятках. Вроде жили-не тужили, муж за рулем, я при нем штурманом, а теперь ни руля, ни мужа. И как из этой ситуации выруливать – совершенно непонятно. На ее крик души много кто откликнулся. Но советы они давали какие-то невнятные: кто советовал наказать, кто отомстить, кто забыть… А вот один совет ей в душу запал. Уж очень он выделялся из общей массы. БЕЗ РУЛЯ НЕ РАЗРУЛИШЬ. СРОЧНО НУЖНО ПРИОБРЕСТИ РУЛЬ! – вот такой был совет. И ник у этого пользователя было необычный. Птицефея Симороновна – вот как ее звали. Маринка сразу представила себе эдакую полную деревенскую бабуську, птичницу в третьем поколении, носительницу опыта и народной мудрости. Ясное дело, Маринка сразу ей написала, и завязалось у них общение. - А где же мне руль взять? Машина-то у мужа, — написала она. - Известно где. Иди в автомобильные магазины и присматривай. Да сразу не покупай, повыбирай сначала. Маринка в таких магазинах сроду не бывала. Это потому что ни в рулях, ни в прочих автомобильных деталях не разбиралась – все муж приобретал. А тут собралась и пошла. Ой, глаза у нее просто разбежались! С только всяких штуковин непонятных, железяк всяких… Но она честно все осмотрела аж в трех автомобильных магазинах. Вернулась домой и пишет: - Рулей много, и все разные. А как свой выбрать? - А каким тебе рулить приятнее будет? Тот и бери. Руль, он ведь как родной мужчина. Он тебе нравиться должен, тогда сладится у вас. - А может, какой подешевле? – спрашивает Маринка. - А ты что, на дешевых мужиков разве западаешь? – отвечает ей Сипороновна. – Не экономь на себе, дорогая. Жизнью рулить – это тебе не двухколесным самокатом управлять. Какой руль, такая и жизнь! - Это точно, — вздохнула Маринка, махнула рукой и купила себе самый красивый руль. Дорогой – страсть, но зато он ей нравился. Ну нравился – и все тут! Продавец пытался ей какие-то вопросы задавать, но она ничего не поняла и наврала ему, что в подарок покупает. Ну, он и отстал, а ей только того и надо. Пришлось такси взять – а то с рулем в общественном транспорте ехать было как-то неловко. - О, какая серьезная вещь! – похвалил таксист. – Для вашей машины? - Ага, — пролепетала Маринка, молясь, чтобы он не стал еще вопросы задавать. А то ей и сказать-то нечего. Но он и не задавал, только посматривал уважительно всю дорогу. - Купила. И что теперь? – просигналила она Птицефее. - А теперь начинай рулить потихоньку, — отписала та. – Можешь ситуации разруливать, можешь вираж заложить, можешь поворот судьбы сделать. Только осторожно! Потренируйся сначала. Ты ж водитель начинающий… Маринка сама себе удивляется – ну что за ерундой тетка занимается? – но рулит. Уж очень он приятно в руки ложится, руль-то… Такой солидный, но не тяжелый совсем. Как тут и был, как будто она с рулем родилась. - А как ситуации разруливают? – это она Птицефее пишет. - А ты что, машину не водишь? Надо бы научиться, — отвечает ей Симороновна. – А то когда рулишь, как Бог на душу положит, тогда и аварии случаются. Маринка подумала – и записалась на курсы вождения. А чего ей делать ,времени свободного куча, да и наличие руля в доме как-то мотивирует… Поначалу боялась ужасно, но инструктор ей попался толковый, знающий, он все ее комплексы как-то обошел и первичные навыки вождения дал. А Маринке вдруг показалось, что она и раньше рулить умела. Конечно, дома-то уже натренировалась со своей игрушкой. Инструктор Маринку хвалил, говорил, что способная. А ей-то как приятно было! Ездить Маринке понравилось, и рулить тоже. Дома со своим рулем тренируется, а в автошколе – с настоящим. И так уже ей хочется, чтобы и у нее своя машинка была! Ведь скоро она уже права получит, а где их применять? Не в трамвае же? - Ой, как я хотела бы авто-леди стать! – набирает она в переписке. - Так в чем же дело? - Так и денег нет, и права еще не получила. - А ты не жди! Иди, присматривай себе машину, а дома бери свой руль и рули по направлению к ней. Поняла? - Поняла. А что, подействует? - А ты об этом не думай, ты просто рули! – советует Птицефея. Маринка поехала на авторынок, где с рук машины продают. Ходит, машины рассматривает, с продавцами общается. Маринка ученицей старательной была, много что полезного от инструктора почерпнула. Теперь она уже могла поговорить на их языке, кое-что понимала. Но вот так взять и купить машину самостоятельно – нет, это ей пока боязно было. Одна машинка ей сильно понравилась, просто до ужаса! Маленькая такая, синего цвета «металлик», на жука похожая. Стоила она не то чтобы много, но и немало. Таких денег у Маринки не было. - Присмотрела одну. Очень понравилось. Только купить я ее не смогу, денег нет, — призналась она Симороновне. - Денег нет у тебя в голове, а в мире их предостаточно. Набери ка в «Поиске» симорон-деньги, и начинай их приманивать. - А симорон – это кто? - Это мой папа. По совместительству и мама, — отвечает Птицефея. — Ты не спрашивай, ты делай! Набрала Маринка эти слова – а по такому запросу столько всяких материалов обозначилось! Она читает – и ей смешно: ну как такая чепуха может деньги приманивать??? Но решила попробовать – чем черт не шутит??? И что вы думаете? Заработало! Стали деньги к Маринке слетаться, как птички к кормушке. - А вдруг машинку раньше купят, чем я деньги соберу? – спрашивает она Птицефею. - А ты рули, рули! Вырулишь как раз в нужное место и в нужное время! Есть у Симорона такая присказка: «Нас устроит любой результат. Особенно другой!». Ты его на вооружение возьми, и увидишь, как жить легче станет! - Ох, дела! – дивится Маринка, но все инструкции выполняет. Про аварию свою и не вспоминает – не до этого ей, ведь столько сделать надо! И как раз когда она права получила, вскоре у нее день рождения случился, ей как раз 45 стукнуло. Все ее детки приехали и подарок сделали. Вскладчину. - Ты у нас мама и бабушка современная, вождение вот освоила, молодец просто, гордимся тобою! Мы тут посовещались и решили, что тебе машина нужна. А это наш скромный первый взнос на будущую машину! И конвертик ей вручили. Маринка после прикинула, своих добавила и взяла кредит – теперь на все хватает. Только вот как бы проверить, насколько машинка ей подходит? Новых аварий в своей жизни она не хотела. - А я руль с собой возьму! – решила Маринка. – Будет мне и талисманом, и консультантом. И поехала прямо с рулем! Смотрит, стоит она, родимая, ее дожидается. А продает ее мужчина, такой немолодой уже, приятный во всех отношениях. - Ох, я смотрю, вы со своим рулем, — восхитился он. – А откуда вы знаете, что он к этой марке подойдет? - А это как Золушкина туфелька, — пошутила она. – Не подойдет – другой машинке примерим. - Первый раз вижу женщину, которая к рулю машину подбирает, — удивился мужчина. – Какая вы… оригинальная! А вы сами водите? Может, хотите тест-драйв произвести? - Обязательно хочу, — обрадовалась Маринка. – А то нам ведь с ней долго жить придется. Хозяина, конечно, на пассажирское сиденье пригласила. Вот поездили они по окрестностям авторынка, он еще больше изумился: - Да вы водите просто как ас! Никогда не думал, что женщины так с машиной сливаться могут. Наверное, большой опыт за рулем? - Большой, ох, большой! – засмеялась Маринка. – Ни дня без руления. В общем, машинке Маринка тоже понравилась, и решили они узаконить свои отношения и жить вместе. А дальше они с хозяином отправились документы оформлять. Оказалось, что это он старую машинку продает, а сам себе новую купил – большую, серебристую. И домой они отправились уже на двух автомобилях, каждый на своем. А хозяин бывший так Маринкой увлекся, что пообещал ей подарить все запчасти к ее машинке просто так, из хорошего расположения. Для этого они телефонами обменялись и о встрече договорились. А потом случилось такое. Едет однажды Маринка на своем синем чуде, жизни радуется. На работе оклад повысили и премию дали, вечером – свидание намечено с тем самым мужчиной, у кого она машину купила, мотор работает – как кошка мурлычет, все у Маринки хорошо! Недаром говоря, что в 45 – баба ягодка опять, особенно если у нее в голове симоронский ветерок веет. Его еще Ветром Перемен можно смело назвать, кто симоронить пробовал – тот знает. И тут на перекрестке рядом с ней в соседнем ряду – кто бы вы думали? Муж ее бывший. На той самой знакомой машине, что до их жизненной аварии общей была. Муж ее тоже увидел и аж рот открыл. И на лице его такое выражение, словно он привидение узрел. Конечно, разве после таких аварий, что у них случилась, женщины могут ТАК выглядеть? Нет, они обычно увядают, опускают руки, доживают себе тихо свой век на воспоминаниях о минувшем счастье… Внуков нянчат да пенсии ждут. А тут… И эта супер-пупер-авто-леди – его бывшая??? Не может быть! Все это промелькнуло на его лице, как кадры на кинопленке. А Маринка ему улыбнулась, помахала, дождалась зеленого – и рванула туда, в новую жизнь, где перед ней открыто сто дорог, и все новые и интересные, и главное, что она сама за рулем, и едет не туда, куда везут, а туда, куда хочется! Эльфика

.

Люди перестают читать книги и скоро перестанут писать и не только книги, а вообще.

Эту книгобудку недавно сфоткала в Баварии

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду. — Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы? Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой. — Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература? — Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия. «Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича. — Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать? — Я, собственно… — собеседник замялся. — Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то… — Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух. — Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес. — Говорите, я запомню. В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили. — Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете? Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их. Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы. В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль. «Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду». Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть. Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту. — Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать? Максим помялся, осторожно уселся на край стула. — С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили. — Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных. — Нигде? — спросил Максим тихо. — Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим? — Да, продолжайте, пожалуйста. — В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков. Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб. — Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим! — Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам. — У вас есть дети? — Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня? — Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу. Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился. — Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела… — Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович. — Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит? Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром. — Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра. — Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте. Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть. — Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать. «Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин». Лермонтов «Мцыри». Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий… Максим слушал. — Не устали? — спрашивал Андрей Петрович. — Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста. День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий. Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн. Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив. Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо. Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону. — Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос. Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю? Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу. — А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём. — В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович. — Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался. — Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой? — Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал. — С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите? — Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят. Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами. «Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…». Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол. Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота. Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил. Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё. Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше. — Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка. — Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто? — Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса. — От… От кого?! — От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его… — Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка. Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку. — Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он. — Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить? Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад. — Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети. (c) Майк Гелприн