sega, всё хоккей)) меня "клюшкой" не задел))
После поездки в Омск написала рассказ
Ушёл город в прошлое и не вызывает ностальгии, желания вернуться, вот и всё. Родители там, ещё поеду.
Четыре утра аэропорт в Омске. Я хочу плакать, глядя на маму и папу. Надо сказать важные слова, надо проститься, надо попросить прощения, а комок в горле не даёт говорить. « Я боюсь вас потерять. Я вас очень люблю, дорогие мои родители» Резко разворачиваюсь и ухожу, не могу смотреть в их глаза, видеть их маленькие фигуры в удаляющемся от меня прошлом.
Восемь лет я не была в Омске. Родители сменили квартиру, сейчас живут в удобном районе, недалеко от центра в кирпичной пятиэтажке. Своему третьему жилью очень рады. За годы жизни в Омске они проехали тысячи километров, давясь в общественном транспорте, делая несколько пересадок, мучаясь ожиданием, испытывая нервы расстоянием. Расстояние - в этом главная особенность Сибири, да и всей нашей большой страны.
Мой любимый с детства автобус №73 назывался «гармошкой», он был длинным, ехал через весь город, вёз меня от 75 Гвардейской до района Нефтяников. Для меня это было увлекательным путешествием к бабушке. Из района новостроек я попадала в район сталинской архитектуру, где даже воздух казался другим, каким-то серьёзным и торжественным. Рядом был Иртыш с высоким берегом, длинные аллеи тополей, парки каруселей с танцами, пляжи, зимой весёлые горки и бабушкины пироги. Для меня она пекла именной торт «Анечка», самый вкусный торт детства…
Это сейчас я знаю, что в воздухе пахло не только свежестью, пахло заводами: Нефтеперерабатывающий, Агропромхимия, Каучука, Омск шина, Полёт и другие создали ситуацию экологического риска. Только в 2005 году городу удалось выйти из списка «самых загрязнённых городов России»
Первенство осталось по количеству домов марки 335ПК — панельных пятиэтажек. В таком доме я росла с 5 лет. Когда ты маленький то все большие, вырастая, ты заполняешь пространство, постепенно сживаясь с площадью, углы не давят теснотой на них зарубки твоего роста. Момент тесноты приходит тогда, когда тебе становится нужно личное, закрытое пространство, а это лет с 13, 14 в 15 лет я уехала из панельной хрущёвки очень вовремя, нам с сестрой было уже явно мало места для двоих. Ленинская фраза « Надо не только обеспечить человека хорошим жильем, но и научить его правильно жить, соблюдать правила социалистического общежития» нами не признавалась, как всё из тезисов.
Я вернулась в ту же маленькую хрущёвке, только из кирпича, здесь была побольше кухня, нам удавалось сесть вчетвером. Облокотившись о стенку холодильника, я ела мамины пельмени, пила мамино вино из сладкой ирги и вспоминала, как зимой вся семья лепила пельмени за большим гостиным столом, замораживая их тут же на балконе. Дедушка приговаривал: «Больше мяса давайте, молодежь, тесто я в заводских поем»
Делали пельмени с сюрпризом, приглашали «на пельмени». Я и сейчас в Чехии могу поехать к сибирякам «на пельмени» – это уже наша традиция. Как на Украине вареники.
Гости спали на полу застелённом матрасами, было жарко, рано стали топить, мама храпела, она стала очень похожа на бабушку. С её возрастом я никак не могла смириться. Голос был такой же молодой, по телефону нас путали, как и прежде. Активность была в делах, в заботах о каждой мелочи. Мелочей накапливалось много, мама нервничала, ругалась на себя и непутёвых нас, не терпела возражений. Папа за долгие годы научился уходить от создавшегося напряжения, называл проблему любимым словом «канетель», добавлял «устал я, Таня» и уходил в раздумье в сторону дивана.
Родители мне всегда помогали с первого класса, до сегодняшней выставки. Без машины мы притащили из магазина листы ДВП, нарезали их по формату картин, папа сколотил рамы, помог сделать развеску в Центральном Доме художника. В день презентации мама спрашивала меня: « Аня, зачем нам два часа на открытие, что там люди будут делать?» Я отвечала: «Не волнуйся, мамочка, я буду развлекать людей разговорами, песнями, танцами» «Какими танцами?» — удивилась мама и добавила: «Пожалуйста, не делай так, чтобы мне за тебя было стыдно»
Милая моя мамочка, как хорошо, что ты мало знаешь о моей жизни, не анализируешь каждый мой поступок, иначе, ты бы совсем запуталась в оценках. Да и кому они сейчас нужны…
Выставка была организованна для моих родителей, на мамин 70летний юбилей. Они много лет знали, что я художник и вот впервые стояли в выставочном зале в окружении моих картин. Мои родители не делали попыток их понять, они просто с уважением относились к моему творчеству. Меня немного волновало мнение сестры, воинствующей протестантки, я боялась, что она, глядя на мои эротические картины, начнёт упрекать меня в отступничестве, искушении, грехе, но ничего этого не произошло, она тоже взрослеет, чему я очень рада.
На выставке была атмосфера дружеской встречи со старыми друзьями и родственниками, знакомство с племянниками, которые не решались сказать мне: «Тётя Аня» такой далёкой «не тётей» я для них была.
Как это здорово быть среди родных! Как мне не хватает родственного чувства за границей. Мама на выставке прочла стихи, написанные ещё на мой выпускной в художественной школе почти 30лет назад. Дорогие воспоминания, большие цифры, о которых не хотелось говорить, я не люблю цифры, они жестоки. Но от них не спрячешься, не скроешься, везде тебя настигнут…В Омске цифр особенно много в названии улиц.
Мы живёмна 24 Северной. Северных улиц десятки номеров – это район старого деревянного центра. Суровая северной архитектура начала 20 века уже прилично постарела, сбиваясь в новые постройки, надстройки, сараи, дома уходит в землю по самые окна, на дорогах грязь и только весёлые цветные наличники открываются гостеприимно, приветливо, улыбаясь. У меня вид этих домов вызывал грустную улыбку. Деревянное зодчество вытесняют кирпичные особняки или стеклянные монстры. В больших витринах домики отражаются чёрными, маленькими угольками, стыдясь за свою неуклюжесть. Хозяин дома, тоже начинает стыдится старомодного, некомфортного жилья, он вынужден вынести приговор: «Продаётся дом на доски» Деревянный модерн Омска исчезает, разрушается, освобождая место современной эклектике.
Очень неожиданно мы столкнулись с современным новаторством в Омском драматическом театре. Это красивое здание стало для меня с 13 лет хорошей театральной школой. Прочитанная книга не оставляла, порой, такого сильного эмоционального впечатления, как театральная постановка. Мой вкус формировал родной театр, в жизни было много историй связанных с театрами, но альма-матер, дающий духовную пищу, останется любимым.
Один вечер был посвящён театру, шла пьеса Горького «Дачники» Зал был полный, постановка современная, актёры ведут диалог со зрителями на равных, откровенно демонстрируя себя и пороки. Эпоха начала века не угадывалась, режиссёр поставил задачу быть ближе к нам, идти со временем на тех же скоростях отношений в стиле рекламного крика. Нам такая «близость» и крикливость не понравилась. Дистанция, пауза, такт и антракт это очень важно. Моя дочь сказал, что не в силах смотреть эту пошлость, значит, она уже чувствует границы, это меня радует. В антракте мы выпили по бокалу сладкого шампанского и решили уйти из театра, чтобы вечер остался неиспорченным.
Всего один день был у меня для похода в гости. В городе едет много маршруток, нет давки в автобусах. Меня маршрутка везла на улицу Гашека. Интересно, есть ли на этой улице пивнушка бравого солдата Швейка? Подают ли там гуляш в хлебе и свиное колено? У меня не было времени это узнать, местное пиво «Сибирская корона» мне показалось не хуже чешского, а может быть хотелось, чтобы оно было не хуже.
Я прилетела в четыре утра, через неделю в четыре утра был обратный рейс. В дорогу мне сестра дала кедровых орешек. Одна я смогла их щёлкать, остальные испугались за свои зубы. Не знают они, как хорошо погулять по кедровому лесу, набрать шишек, а вечером, сидя у костра в пионерском лагере « им.Покрышкина», не спеша их чистить, щёлкать, разговаривая ни о чём, просто ловить кайф от жизни.
Сибиряки, как кедровые орехи – с виду скромные, мягкие, а характер твёрдый. Когда меня спрашивают о месте рождения, я отвечаю – омичка, сибирячка