Винстон Черчиль, 1941
Мой портрет Винстона Черчиля изменил мою жизнь. Я понял, когда снял её, что получил очень важную фотографию, но я даже представить не мог, что она станет одной из самых тиражируемых в истории фотографии. В 1941 году Черчиль впервые посетил Вашингтон и затем Оттаву. Премьер-министр Маккези Кинг пригласил меня на его выступление. После своего блестящего выступления в Палате Спикеров премьер-министр привел Черчиля за руку в комнату, где я еще за долго до вечера установил свою аппаратуру и камеру, ожидая гостя. Я включил свой свет, Черчиль с удивлением громко спросил: «Что это? Что это такое?» Никто не рискнул ответить, тогда я шагнул вперед и сказал: «Сэр, я надеюсь, мне повезет и я смогу сделать портрет, достойный этого события.» Он взглянул на меня и громко спросил: «Почему мне никто не сказал?» Люди из его окружения заулыбались, но мне уже было все-равно. Черчиль закурил свежую сигару, затянулся и великодушно уступил: «Можете сделать одну». Сигара Черчиля была огромная, и тогда я протянул ему пепельницу, но он даже не собирался ею воспользоваться. Я вернулся к камере, чтобы проверить, все ли готово. Затем я стал ждать. Черчиль продолжал энергично грызть свою сигару. Я ждал. Потом я подошел к нему, не преднамеренно, но с уважением сказал: «Простите, сэр» и вытащил у него изо рта сигару. Когда я вернулся к камере, он выглядел таким возмущенным, что готов был сожрать меня. Это был тот момент, когда я сделал снимок.
www.karsh.org