Текст написан 10.11.2002
Театр на Фидловачке седьмого ноября представил на суд зрителей премьеру - знаменитую гоголевскую "Женитьбу" под режиссурой Юрая Деака (Juraj Deak). Спектакль был для меня любопытен вдвойне - помимо интереса к чешской театральной сцене вообще меня чрезвычайно интересовала чешская постановка русского произведения.
Скажу откровенно - я не отношу себя к заядлым театралам. Чего нет - того нет: я не слежу за новинками на театральных подмостках и не знаю ведущих чешских актеров по именам и фамилиям. Но всё же я некоторым образом представляю себе Большой театр не только снаружи, но и изнутри.
Хорошо знакомая комедия в интерпретации фидловачской труппы оставила двоякое впечатление. С одной стороны, чувствовалось вполне доброжелательное отношение публики к произведению; актеры играли вполне достойно и явно относились к героям Гоголя с симпатией. С другой стороны, режиссер позволил себе чересчур вольную трактовку оригинала, и это мне не понравилось. Вполне можно было обойтись без чисто по-чешски регулярных намеков на что-то сексуальное - смех в зале это вызывало и было вполне безобидным, однако сильно диссонировало с общим настроением произведения. Перевод оригинала на чешский Лэоша Сухаржипы (Leos Sucharipa) очень удачен, и даже изменение фамилий я полагаю весьма уместным - у Гоголя фамилия была неотделима от героя, зачастую являлась отражением его сущности, и потому просто необходимо было не копировать звучание, а найти в чешском языке подходящую замену.
Конечно, очень чувствовалось, что это чешский спектакль для чешского зрителя. Костюмы - с миру по нитке, то есть кое что более-менее соответствует эпохе (я уж не говорю про российскую моду времен Гоголя), а кое что совершенно не из той оперы. Я говорю буквально, ибо свадебный наряд Агафьи Тихоновны в конце последнего акта был совершенно очевидно переоборудованным нарядом Снегурочки. Но ведь для показа типичной русской женщины что главное? Кокошник. А коли он белый - то это свадебный кокошник. И точка.
Свобода (Svoboda), играющий Подколесина, был хорош. Он вообще неплохой актер, а амплуа Подколесина просто создано для него. Госпожа Вэйводова (Vejvodova) своей худобой была столь непохожа на классическое воплощение Агафьи, которая у Гоголя была, мягко говоря, отнюдь не худенькой, что когда герои произносили "кровь с молоком", имея в виду Вэйводову - это смотрелось просто глупо. Я придираюсь? Нет. Я просто требую со стороны режиссера некоторого уважения к зрителю, способному к концу представления не забыть слова, произнесенные в его начале.
Рыхлы (Rychly) в роли отставного поручика не ударил, как всегда, в грязь лицом. Этот популярный в Чехии актер и телеведущий явно выделяется мастерством и опытностью, не затмевая при этом остальных.
Отдельно стоит сказать о декорациях. Сказать, что они были скудными - значит не сказать ничего. Впрочем, я бы не сказал, что это как-то навредило спектаклю - у меня достаточно богатое воображение; но всё же когда действие всего, без исключения, спектакля происходит на одной-единственной кровати и около неё, то это несколько удручает. Хотя прошу прощения - на сцене появлялись также и несколько стульев.
Но более всего меня поразили и даже, вернее будет сказать, шокировали зрители. При практически полном зале поведение во время спектакля было обычным, т.е. культурным и цивилизованным. Но как вы думаете, что стали делать зрители после того, как опустившийся занавес ознаменовал конец действа? Аплодировать? Стоя вызывать актеров на сцену? Дарить цветы? Нет. Они стали уходить. Просто вставать - и уходить. Как в кино при появлении первых же титров. Первые ряды (штук десять-двенадцать), действительно, сидели на своих местах и хлопали. А вот дальше… Даже когда актеры в полном составе вышли на сцену поклониться, перед ними невозмутимо тёк поток теперь уже экс-зрителей, смотрящих не на них, а торопящихся занять очередь в гардероб. Не знаю, какова была реакция остальных зрителей, благодаривших актеров за их по-настоящему хорошую работу, или самих актеров - впрочем, они, вероятно, уже привыкли - а мне было стыдно. Потому что это, господа, не Рио-де-Жанейро. Однозначно.