Моня Рабинович зашел в бар на Французской улице. Сел за столик, заказал себе пять кружек пенного.
Выпил одну, тяжко вздохнул, схватился за голову, поохал.
Выпил вторую, покачал головой:
- Шо же делать, шо делать?...
Выпил третью, сидит чуть ли не плачет.
Это все видит бармен Родик. Подходит к Моне и спрашивает:
- И где у вас случилось?
- Вы понимаете, Родя, - отвечает Рабинович, - я вот этими руками построил дом на даче. Каждую досочку прибивал, сам крышу крыл, сам конопатил... И никто, на минуточку, НИКТО не называет меня "Моня — строитель"...
- Та шо вы говорите... - покачал Родик головой.
Моня выпил еще кружку:
- Или... А сад?! Вей зе мир, Родик, какой сад я вырастил! Я с него имел нервы и полный двор навоза в течение 25 лет! Но какой это сад, Родик! Это ж не сливы, это арбузы! А вкус?... Но НИКТО не называет меня "Моня — садовник"!
- Таки да, Моня... Люди, такие люди... - поцокал языком бармен.
- А Фрида? - Моня допил пятую кружку. - Вы же знаете мою Фриду, Родя? Азохн вей, кто сказал, шо она женщина-праздник? Нет, это баба-фестиваль! И я живу с ней уже 30 лет, как на вулкане! И шо я с этого имею?! Но я же не плАчу, хотя есть куда... И никто не называет меня "Моня — шикарный муж"!
- Так об чём речь, Моня! - воскликнул Родик.
- Но стоило мне один, всего ОДИН раз, на синих бровях чмокнуть Боречку Каца...