Начинаем нашу серию ежесубботних пражских псевдоновостей. Псевдо потому, что не новы они вот уже не одну сотню лет, да и не всегда правдивы. Зато забавны и поучительны.
Стражам копирайтов: эти истории есть не что иное, как вольный краткий пересказ пражских легенд из знаменитого собрания – Václav Cibula, Pražské pověsti и Nové pověsti pražské.
В оригинале зачастую приводилось несколько версий легенд, например, о истории рождения пражских районов или их названий. Я, дабы не утомлять себя и читающих, буду приводить только одну, которая выглядит занимательнее. Хронология соблюдаться не будет, но логичность ссылок постараюсь сохранить, а то читатели-программеры побьют.
___________________________________________________
Смихов.
Когда-то давно, когда ещё на Смихове не было Карефура, ибо не существовало никакого Смихова, да и вообще Чешской Республики и даже Евросоюза, и люди, говорят, не знали, что такое ПМЖ, годовая виза и даже медстраховка, правил в Богемии князь Мната. Всё было окей, но пришла беда неждана – чума. И помер князь Мната, а сын его молодой, Воен именем, тоже болел и готовился отдать душу языческим богам.
И собрались важные официальные лица, чтобы назначить этакого временного управляющего страной, чтоб контролировал ситуацию, пока мор не кончится и/или законный наследник княжеского кабинета не сыщется. И выбрали некоего Роговица из деревни Вршовице, в которую нынче ходят трамваи.
И начал Роговиц править стальною рукою, одетой в ежовую рукавицу. Порол подданных и сёк им головы почём зря, затыкал рты, отбирал имущество – короче, всячески попирал права человека.
Дорулился тиран до того, что восстали его подчинённые, военные и гражданские, и выгнали из Вышеграда без права возврата. Тем временем Воен, сын Мнаты, вдруг выздоровел и легитимно схватил бразды.
Уволенный же с волчьим билетом Роговиц сбежал в свои Вршовице и быстро там сколотил довольно многочисленную банду, с коей двинулся на запад, где жило чешское племя, званое лучаны, и напал на город Жатец. Да не тут-то было, жатецкие его ватаге быстро наваляли и сказали, что, мол, объявись он у их ворот ещё раз, свяжут его и без суда и следствия скинут в реку Огрже.
Долго бродил потом Роговиц со своей бригадой по горам и лесам, пока не нашёл холм, на котором приказал построить укрепрайон, который назвал - так силён был зуд стать снова самым главным - Владарж, что значит «властитель». Оттуда, окрепнув, совершал он набеги на близлежащие деревни лучан, грабил дома, уносил овец и даже отбирал орала и прочую сельхозтехнику с целью последующего перекова ея на мечи. Лучаны, кто был послабее мускулами и принципами, начали было подумывать, а не признать ли Роговица своим официальным повелителем, а свою землю переименовать в Протекторат Лучания и Жатия. Но мудрецы резонно возразили, что этот деятель имеет очень недобрые референции со своего предыдущего места работы на Вышеграде и счастья от такого царя не жди. Тогда собрался Жатец с силами и побил войско роговицово, но сам вождь опять сбежал.
Весть о творящихся безобразиях наконец добралась и до высших властных структур и пришёл Роговицу из центра указ в конверте с синей полосой: немедленно своё незаконное вооружённое формирование расформировать и явиться на Вышеград для дачи объяснений. К удивлению властей, Роговиц лишь ухмыльнулся в пышные свои усы и приказал княжеского посла казнить. Князь тогда прогневался всерьёз и послал спецназ – поймать негодяя и доставить во дворец. Что и было проделано, но длился штурм бандитской базы аж 36 рабочих дней.
На допросе и в подвале предварительного заключения подозреваемый себя вёл нагло, угрожал следователям, князю и всему его роду такой-то матерью. Мол, всех он тут построит и купит и заграница ему поможет.
И держал князь Воен со своими другами совет, что же с этим неуёмным Роговицем делать. Было очевидно, что клиент созрел к ликвидации, только вот по тогдашним неписаным законам казнить граждан знатного происхождения не полагалось. Порешили на том, что должен Роговиц умереть как бы от своей руки.
Перевезли буяна на другой берег Влтавы – на лодке, ибо мостов тогда ещё не было – подвели к дубу и приказали лезть в петлю. Роговиц, на удивление, послушался, но ещё успел обругать князя, жрецов и прочих присутствовавших руководителей государства словами непотребными, да при всём собравшемся народе.
И висел Роговиц, и смеялись тому долго и раскатисто злые духи из лесу, и зовётся с того часа место это и его окрестности Смихов.
