Романтический фрагмент.
Поручик, вы — кобель, каких в нашем городе отродясь не бывало!
— Конечно не бывало, мадам. По всей Руси второго Ржевского не сыщешь. Есть, правда, еще мой дядя, бригадир. Но он лет десять как в отставке и уж давно не кобелится.
— Негодяй, коварный обольститель, похотливое животное...
— Мда-с, по-французски это прозвучало бы куда более романтично, — заметил Ржевский, застегивая доломан.
— Боже мой, зачем я вам доверилась?!
Закусив уголок простыни, Анна Павловна часто заморгала своими жгучими черными глазами, с тоской наблюдая за тем, как поручик натягивает сапоги. О, как бы ей хотелось оказаться сейчас на месте этих сапог!Поручик Ржевский натягивает сапог
— Ну что вы, право, как девица, — улыбнулся Ржевский. Обняв Анну Павловну вместе с одеялом за талию, он запечатлел на ее мокрой щеке отеческий поцелуй. — Сердца без практики ржавеют.
— Ах, голубчик, — простонала она и, закрыв глаза, потянулась своими влажными устами к его губам.
Но наткнулась на пышные колючие усы.
— Пэрмэтэ муа дё ву рёмэрсье пур ту, — отчеканил поручик, вежливо отстраняясь.
— Дё рьен, — шепнула Анна Павловна, продолжая тянуться к нему губами.
Но поймать желанный поцелуй ей уже было не дано.
Ржевский быстро встал с постели и, звеня шпорами, направился к выходу. Мадам Зазнобская выскочила из-под одеяла и как была — в чем мать родила — бросилась за ним.
— Поручик, подождите. Постойте! Всего один поцелуй...
Тело женщины дышало жаром страсти. Но поручик Ржевский был закаленный жеребец. Увернувшись от объятий, он выбежал из спальни и запер дверь на метлу.
— Поручик, поручик! — как заклинание, повторяла Анна Павловна, сотрясая дверь с той стороны.
Не обращая внимания на ее вопли, Ржевский вышел на крыльцо.
Конь в серых яблоках приветливо мотнул гривой, завидев хозяина. Поручик легко запрыгнул в седло и взялся за поводья.
Анна Павловна высунулась из окна, разложив по подоконнику свою пышную грудь.
— О милый мой, — с надрывом воскликнула она, — ваш благовест услышу я за сотни верст! Звоните мне, звоните!
— Сожалею, мадам, но я гусар, а не звонарь, — сухо парировал Ржевский, пришпорил коня и был таков.