Сказ об ударных инструментах

[B.Lalala]

У кого чем, конечно, голова забита в 18-19 лет. Мы с подругой в этом прекрасном возрасте состояли в славных рядах студентов музыкального училища, и наша голова была забита, как и полагается, сексом. А поскольку мы с ней учились на теоретическом отделении, то теория секса в нашей жизни сильно превалировала над практикой. Но что касалось всяких там правил, законов, теорем и аксиом секса, мы на эти темы сами могли книгу писать. Причем, одну на двоих.

Идем мы как-то с ней на урок инструментоведения. ("Музыкальное инструментоведение - дисциплина, изучающая музыкальные инструменты — их конструкцию и исполнительские возможности, а также их происхождение и эволюцию" - Большая Советская Энциклопедия). Преподавательница (назовем ее Ы.Ы.) - симпатичная, но жутко старомодная женщина лет 35-38. Я точно не знаю, но вроде бы таких называют "синим чулком" ("Выражение «синий чулок» по отношению к ученой даме восходит к 15 веку, когда в Венеции собиралось общество мужчин и женщин, занимающихся изучением наук, синие чулки были их отличительным атрибутом одежды. Этот обычай был позаимствован парижскими интеллектуалами в 1590-х годах. Сам термин возник в Англии в 1750 годах" - Википедия). Вся в книгах, в искусстве, принципиальная до невозможности. С мужем развелась. Такой характер непросто выдержать в расслабляющих домашних условиях. Но что удивительно, ее приятная внешность и мягкая улыбка, с которой она ставила двойки и заставляла переписывать контрольные, как-то сглаживали ее невыносимую "синечулочность".

 

Так вот, зашли мы к ней в кабинет. Как выяснилось, наши одногруппницы уже собрались и заняли все хорошие места - то есть, те, которые находятся в относительной удаленности от учительского стола. Здесь стоит упомянуть и об одногруппницах. Нас было всего человек 7. И если мы с подругой увлеченно теоретизировали на темы, на первый взгляд, удаленные от от музыковедения (хотя, я так не считаю), то наши соученицы представляли собой исключительно девочек-припевочек, для которых слово "секс" являлось чуть ли не нецензурщиной. Нам они любовно оставили парту, которая соприкасалась со столом Ы.Ы... Преподавательница вошла в класс, высокая, стройная и прямолинейная во всех направлениях, села, разложила свои книги-тетради и начала урок. Темой занятия были ударные инструменты. Мы раскрыли свои тетради и приготовились за ней записывать. Ничто не предвещало беды.

 

Поведав нам о разновидностях ударных инструментов, Ы.Ы. перешла к разговору о палочках.

"Палочки для игры на ударных инструментах бывают разные - большие, маленькие и средние", вещала Ы.Ы. своим певучим голосом. Мы с подругой многозначительно переглянулись, улыбнулись и снова уткнулись в свои тетради.

 

"Палочки бывают тонкие и толстые", продолжала она, не теряя тон сказочницы. Мы начали неприлично хихикать, очень стараясь сдерживаться и не подавать виду, что что-то происходит. "Наконечники у палочек, - сдерживаться стало невозможно, и смех стал прорываться наружу, - бывают мягкие, твердые и средней твердости". Я честно пыталась придать себе серьезный вид, но получалось с трудом. Тогда я обернулась назад, чтобы посмотреть на остальных - они-то как воспринимают это безобразие и неприкрытый разврат? Но это был неверный шаг - от созерцания одногруппниц, сосредоточенно строчащих в своих тетрадях тексты о палочках и наконечниках, на лицах которых не было и не тени усмешки, меня прорвало на такой громкий смех, что моя подруга тоже не сдержалась и засмеялась в голос, а преподавательница оторвалась от конспекта и с удивлением на нас воззрилась. Мы поспешно извинились и смиренно опустили головы. Лекция продолжалась.

 

"Способы игры на ударных инструментах - поглаживание, потряхивание, постукивание", - распалялась Ы.Ы. Ей, похоже, было мало. А нам с подругой было уже слишком много для того, чтобы хранить непроницаемое выражение лица прямо перед носом у учительницы. Мы начали как бы невзначай ронять предметы под стол, чтобы нагнуться за ними, просмеяться под столом и вынырнуть на поверхность как ни в чем не бывало. Слова "Виды движения ударных - поступательные, еще какие-то, не помню, и ФРИКЦИОННЫЕ" мы уже слушали под столом, потому что вылезти из-под него уже не представлялось возможным. Мы обе задыхались от смеха и были совершенно невменяемы. Для нас лекция завершилась, конечно же, в коридоре, где мы благополучно просмеялись. Но еще долго, вспоминая этот урок инструментоведения, серьезные лица лица соучениц и мечтательный голос Ы.Ы, мы начинали смеяться, и остановить нас было очень сложно.

[Marc]

Ларис, вернись, я все прощу! И Макса захвати...

ПЕСНЯ, я плакаль...

[-Елка-]

я просто тихо млею от ваших рассказов, Лариса спасибо

[B.Lalala]

Ларис, вернись, я все прощу! И Макса захвати...

ПЕСНЯ, я плакаль...

Костя, так вот она я...

Кстати, подруга, о которой идет речь, это та девушка, с которой я как-то приходила к тебе на день рождения, помнишь?

 

я просто тихо млею от ваших рассказов, Лариса спасибо

Ой... Спасибо вам. Я даже не знаю, что сказать... Это ж так, просто воспоминания. Почти что мемуары.

[STV]

Даже не знаю как откомментить... разве что упомянуть тот факт, что я начинал как барабанщик...

[Conejito]

Чингачгук Моисеевич, барабанщик, да, Стёп??

[-Елка-]

мне приятно ваш слог читать, тут неважно о чем, главное - как написано

 

такое впечатление, что вы из моей души, как из сундука достаете давно спрятанное и хорошо забытое

[B.Lalala]

Все, засмущала.