• Articles

    Our articles

    • Wandler
      Тихая радость чешского бытия
      Экзистенциализм означает безусловную любовь к жизни и своему маленькому миру. Начнём с того, что чехи элементарно любят свою страну. Нет, не эксгибиционистки с вывешиванием флагов в каждом дворе, но искренне, как единственное место на планете, где они – свои и им всегда рады. Země česká, domov můj, этот рефрен чешкого гимна – далеко не пустой официоз. Вы, русские братия, можете себе представить прибытие в Москву 80-х, скажем, Виктора Корчного и его встречу восторженной толпой? Ээх, а вот Мартина Навратилова приехала в начале 86-го в Прагу играть ... за Америку. Так её граждане ЧССР закидали цветами и чуть не всюду носили на руках. И коммунисты ничего против поделать не могли, а даже вынуждены были подписать бумагу, что ей не будут мешать ни при въезде, ни при выезде. Это так, малая заметочка для любителей темы «эмигранты – предатели». Кстати, чехи (сравним хотя бы с поляками) в целом не склонны к эмиграции и даже к краткосрочным, на год-два, поездкам на заработки. Пускай, дескать, заплата моя впятеро меньше, чем 200 км отсюда на запад, зато я тут – свой среди своих. И именно последнее держит чехов дома, а отнюдь не желание горбатиться на Родину за пару медяков (идеал советского гуманоида, которого, на счастье, так и не удалось вывести). А если всё-таки чех собрался на Запад по контракту на год-другой, будьте уверены – вернётся. Множество их воротилось домой после краха социализма в 89 г., и это после, зачастую, десятков лет на Западе, побросав тяжким трудом налаженную жизнь...
      Любовь к своему дому проявляется у чехов и в том, что у большинства тут руки, что называется, из того места растут. Любимый магазин чешских мужчин – нет, не винный – строительный. Каждый норовит построить во дворе что-то своё, да хоть собачью будку, но особенную, с колоннами. А женщины – мастерицы вязать-склеивыть всяческие украшения-фигурки из чего хошь. Чехи, они вообще – этнос весьма изобретательный. Гребной винт только один чего стоит, не говоря уже о контактных линзах или независимой подвеске у авто.
      Чехи чтут свою историю. Иногда, правда, их видение причино-следствия в политике прошлого – весьма своеобразно, но лучше не будем к этому возвращаться, я ведь только-только настроился на позитив. Так вот, например, летом в замках, часто в отдалённых развалинах, где отродясь не водился зверь званый «турист кредитоспособный», устраиваются средневековые иргища в костюмах/доспехах с продажей за гроши всяких яств, возможностью поиграть в алхимика или побаловаться с ручным соколом. Всё очень недорого или вообще бесплатно. Ощущение, что делают они это скорее для себя – постучали топорами и мечами, поскакали на конях – и в кабак!
      Теперь поглядим, как их нацхарактер проявляется в зеркале души народной – литературе и, по определению одного мудреца-негодяя, важнейшем из искусств – кино.
      Как люди простые, академиев не кончавшие, не будем ломиться в дебри тяжкой будительской литературы типа Алоиса Юраска, а начнём со всем нам родного Швейка. Образ его настолько всесторонне воплощает чешский характер, что многие чехи его за это всей душою ненавидят. Но зря они обижаются, ведь Швейк только прикидывался дурачком, в действительности он просто парил над всей этой мелочёвкой типа «За веру, царя и отечество», «Für Gott und Kaiser» или «Za císaře pána a jeho rodinu». Узнав об убийстве Фердинанда, он переспрашивает, о каком из его знакомых Фердинандов речь: о том, что выпил у парикмахера жидкость для роста волос или о том, который собирает на улице собачье дерьмо. Наследник престола Франц Фердинанд уже вне его мира, лишь мелкая деталь далёкого фона, к которому относятся и все большие империи со своими воинскими и строительными энтузиазмами.
      А вот ещё пример из чешской классики: «Сатурнин» Зденека Йиротки: чуть юморная, слегка занудная возня на, в и вокруг виллы. Что-то типа чеховских герметичных пьес, только поверхностнее и забавнее. Между прочим, Чехов любим здесь чрезвычайно, и не только благодаря своей фамилии, но и потому, что он – гений экзистенциализма. Эти его сюжеты, когда всё разыгрывается на маленьком пятачке какой-нибудь дачи, а весь остальной мир – лишь шум листьев за пыльным окном... Так вот, что больше всего меня поразило в этом «Сатурнине», это год написания. 1942-43. Да-да, мировая война, когда в окрестных странах германцы со славянами и англосаксами рвут друг другу глотки, в Европе (включая Протекторат) энергично и окончательно решается еврейский вопрос, главного решателя и по совместительству имперского протектора Чехии и Моравии Г. Гейдриха убивают закинутые англичанами чешские десантники, немцы в отместку сметают совершенно к тому непричастную деревню Лидице и запрещают Православную церковь, потому как диверсанты укрывались в одном из её храмов... А в литературе – милые семейные руганки. Причём автор отнюдь не был поклонником наци. Просто умеют чехи и в самые тяжкие времена сосредоточиться на своём малом солнечном мирке. Или даже выдумать его, как Карел Полачек, чешский еврей, что писал свой светлый детский роман «Было нас пятеро» ... в концлагере.
      Вы смотрели фильм Easy Rider? Очень чешское кино, хоть и американское. Близка ему по духу (да и по названию) Jízda от Сверака-младшего. Чешская экзистенция – это road movie, но с другой системой отсчёта: наш маленький мир-машина стоит, а всё кругом само куда-то неуправляемо катится. Особенно чётко это видно в фильмах, где действие происходит во время каких-то больших событий. Если это картина американская, русская, даже польская, то там судьбы конкретных людей показаны как часть судьбы всего народа (пусть это не зазвучит высокопарно). А ещё там видно, кто наш, а кто нет. Вот, к примеру, три сильные ленты о Второй Мировой: Saving private Ryan, Они сражались за Родину (дурное пропагандистское название у отличного фильма) и Kočár do Vidně. Во всех – тяжкая, отвратительная, всем надоевшая война. Но присмотримся, так сказать, к диспозиции главных героев по отношению к ней:
      - американцы: мы – куул эмерикэн гайз, наконец добьём проклятых джерри, поможем навести порядок в Европе и вернёмся к маме в заокеанье. Хоть и дрянь она, война эта, но такова уж наша работа;
      - русские: мать-мать, ироды немецкие, чё ж вы творите-то?! Да мы вам за такие дела... Война – дерьмо, но надо, такова наша долюшка;
      - чехи: до чего ж вы зае... заели: немцы, русские, оккупанты, партизаны или кто там вас разберёт!.. Я от фрицев-карателей бегу, ты, брат-немец – от этих бородатых с автоматом в лесу. Скидавай униформу со свастикой, будем вместе прятаться.
      Вот так и живут они, чехи, проецируя окружающий мир на свой огород, очешивая немецкие и английские слова. Да не только слова – целые песни. В России тоже когда-то гремел хит:
      One-way иней,
      Синий-синий ticket,

      но это было лишь от совдеповской изолированности и невозможности услышать оригинал. У чехов же

      Pátá, things will be great when you're
      Downtown, právě teď odbila nám

      или вот

      Sugar mámení,
      Sladké baby love

      - абсолютно самостоятельные, культовые песни, которые все тут считают чешскими.

      Промежэпиграф:

      - Наши!
      - To nejsou vaši, to jsou Rusové!
      к/ф Kolja
      Проблема отношений русских и чехов мне видится надуманной. Чехи, хотя многие из них не хотят это открыто признать, своим образом жития и мышления – куда ближе к нам, чем к тем же немцам. И проблема эта, если и существует, то всецело на русской стороне. Нам чуть бы вести себя поприличнее, как в области дипломатической, так и на уровне переселенцев и туристов, и – верю – вернутся времена если не великой дружбы, то хотя бы понимания русско-чешского. И, по-моему, вот уже года полтора-два, как "процесс пошёл".
      Короче, вот. Главное во всём – это вовремя остановиться. Наливай, шурин-švagr, нам ведь нечего делить! Ať žijeme! Чего и вам всем желаю. From Czechia, with love.
      Вандлеръ.

    • Wandler
      Для тех, кто ещё не знает: я люблю Чехию. Люблю её со всем содержимым, включая замки, народ, язык и лимузины Татра (это такой гибрид Кадиллака с Запорожцем). Пожив от неё по обе стороны, я, надеюсь, приобрёл некое подобие объективного взгляда на эту страну. Меня, однако, часто обвиняют в чрезмерно позитивном видении её и её народа. Что-то в этом, конечно, есть, учитывая испытываемые мною к ним чувства, но именно из этих чувств выплывает моё небезразличие к их (страны с народом) судьбе, из чего, в свою очередь, следует необходимость критического на них взгляда. Посему, если этот текст прочтёт какой-нибудь русскопонимающий чех, пусть его не обидят некоторые резкие формулировки – ругаюсь-то я с любовью.
      Нижеследующее посвящено моему видению характера народа, среди которого нам довелось жить. Итак, чехи – экзистенциалисты. Всё. На этом разбор чешского менталитета закончен. Всё последующее будет лишь иллюстрацией к этому тезису.
      Начнём с энциклопедического определения: «Экзистенциализм (от лат. existentia — существование) — философское направление середины ХХ в., выдвигающее на первый план абсолютную уникальность человеческого бытия, невыразимую на языке понятий.» Не погружаясь в философские бла-бла, это можно понимать как сконцентрированность на текущем моменте жизни конкретного человека и восприятие чего-то более глобального лишь как фон.
      Теперь посмотрим, как проявляется экзистенциалистичность чешского менталитета в историческом и повседневном поведении чехов, а также в чешском искусстве/литературе.
      Часть первая, чехам не всегда приятная: История и жизнь
      Чехи принципиально не воюют, бросили они это занятие сотни лет назад. Не из трусости, но из чрезвычайной мудрости. Находясь между германцами и агрессивными славянами, они заняли позицию отстранённого наблюдателя: сидя у пива, чех сперва провожает взглядом пробежавшую с запада на восток вооружённую толпу немцев, через некоторое время – стадо русских в противоположном направлении. С утреца выглянув в окно, чех вопрошает: «Что, опять оккупация? И кому на этот раз дома не сидится?» Далее следует кассическая чешская реакция на вторжение иностранных войск – пойти в кабак это дело обсудить: слыхал, Мирку, эти свиньи опять здесь! Панэ врхни, ещё два пива!
      Чехословакия была единственной страной (Австрия не в счёт), которая не только не сопротивлялась Гитлеру, но и официально его пригласила. За время существования Протектората Богемия и Моравия в нём по-сути не было движения сопротивления, кроме шпионских групп, организованных и поддерживаемых англичанами, а потом и русскими – сравните с другими оккупированными или прогитлеровскими странами, вплоть до Словакии. Даже уничтожение Лидиц в 42-м не вызвало партизанско-диверсионной волны. Знаете, какая манифестация была самой массовой за всю историю Ч(С)(С)Р? Верноподданическая демонстрация в поддержку властей Протектората после убийства Гейдриха... Т.н. «пражское восстание» за три дня до подхода русских войск в мае 45-го – бессмысленное жертвование жизнями, лишь попытка некоторых голодных до новой власти личностей в последний момент выказать какую-то деятельность и, по существу, махание кулаками после драки.
      Вскоре после войны чехи опять показали свою несравненную приспособляемость – Чехословакия стала уникальным примером страны, где коммунисты пришли к власти законным путём – они просто победили на выборах. И опять, как и во времена владычества наци – никаких восстаний (сравним хотя бы с братской Польшей). Комми спокойно пришли, а через 41 год бархатно и ушли.
      Ах, как чехи любят вспоминать 68 год! Да, была это с нашей стороны дикая глупость, превратившая самый прорусский народ в Европе в русофобов. Но как повели себя чехи при вторжении: дали вооружённый отпор оккупантам, вешали коммунистов, как венгры в 56-м? Щаз!.. Чуть побузили вокруг русских танков и – тишина с нормализацией. Весь резистанс переместился в господы. Кстати, Гусак, верный традициям Гахи, войска ОВД официально пригласил... А армия? Армия как и в 38-39-м, осталась верна присяге и полностью выполнила приказ: не высовываться из казарм.
      Результатом есть комплекс неумения воевать и крайнее неуважение, которым пользуются чешские силовые структуры. Авторитет армии в здешнем обществе стабильно колеблется под нулевой отметкой. Чехия – страна синекнижников, т.е. белобилетников, служить срочную здесь (в весьма, кстати, комфортных условиях) – дурной тон.
      Чешское нежелание лезть в драку имеет и конкретные положительные последствия, а именно сохранность старины. Гляньте на крупные города Германии, да или на ту же Варшаву: исторический центр сохранился только на ретушёванных фотографиях. Как-то раз я озадаченно бродил по Будапешту, пытаясь найти средневековые кварталы. Не нашёл. Спросил. Венгр задумался и выдал, мол, разбомбили наше средневековье, а ежли хочешь представить, каково оно было, поезжай в Прагу!
      В политике мирного времени чешский драйв к компромиссам во имя сохранения стабильности любой ценой увенчался появлением шедевра политического приспособленчества – оппозиционным соглашением (opoziční dohoda), в котором главная оппозиционная партия наперёд подписалась, что не будет инициировать в парламенте голосование о недоверии правительству.
      Ощущение своей отстранённости от участия в вершении больших событий имеет логичное последствие – тенденцию объяснять свои проблемы влиянием высших сил: во всём виноваты немцы, русские или ЕС. Другой стороной этого же феномена есть желание за какую-нибудь из эти сил спрятаться, в наши дни – за последнюю. Мне лично предоргастическое ожидание вступления ЧР в Евросоюз здорово напоминает большевистское желание мировой революции в 1917-19 гг.: вот-вот уже оно случится и тогда...
      Но спустимся с облаков истории и высокой политики на грунт повседневного жития люда богемскаго. И тут тоже, понятно дело, мы видим их себя- и миросозерцательное существование. Среди чехов очень мало агрессивных особей. В основном они, чехи, стараются изо всех сил избежать прямой конфронтации и либо прийти к хоть какой-нибудь мировой, либо выскользнуть из столкновения.
      Экзистенциалистическая привычка чехов наблюдать со стороны и концентрироваться на мелочах проявляется и в их склонности к сплетням – не к злым наветам, а скорее к невинному, но подробному перемыванию всех тысяч костей и хрящей всем в округе – соседям, коллегам, родственникам.
      (продолжение)

    • GDV
      Текст написан 10.11.2002
      Театр на Фидловачке седьмого ноября представил на суд зрителей премьеру - знаменитую гоголевскую "Женитьбу" под режиссурой Юрая Деака (Juraj Deak). Спектакль был для меня любопытен вдвойне - помимо интереса к чешской театральной сцене вообще меня чрезвычайно интересовала чешская постановка русского произведения.
      Скажу откровенно - я не отношу себя к заядлым театралам. Чего нет - того нет: я не слежу за новинками на театральных подмостках и не знаю ведущих чешских актеров по именам и фамилиям. Но всё же я некоторым образом представляю себе Большой театр не только снаружи, но и изнутри.
      Хорошо знакомая комедия в интерпретации фидловачской труппы оставила двоякое впечатление. С одной стороны, чувствовалось вполне доброжелательное отношение публики к произведению; актеры играли вполне достойно и явно относились к героям Гоголя с симпатией. С другой стороны, режиссер позволил себе чересчур вольную трактовку оригинала, и это мне не понравилось. Вполне можно было обойтись без чисто по-чешски регулярных намеков на что-то сексуальное - смех в зале это вызывало и было вполне безобидным, однако сильно диссонировало с общим настроением произведения. Перевод оригинала на чешский Лэоша Сухаржипы (Leos Sucharipa) очень удачен, и даже изменение фамилий я полагаю весьма уместным - у Гоголя фамилия была неотделима от героя, зачастую являлась отражением его сущности, и потому просто необходимо было не копировать звучание, а найти в чешском языке подходящую замену.
      Конечно, очень чувствовалось, что это чешский спектакль для чешского зрителя. Костюмы - с миру по нитке, то есть кое что более-менее соответствует эпохе (я уж не говорю про российскую моду времен Гоголя), а кое что совершенно не из той оперы. Я говорю буквально, ибо свадебный наряд Агафьи Тихоновны в конце последнего акта был совершенно очевидно переоборудованным нарядом Снегурочки. Но ведь для показа типичной русской женщины что главное? Кокошник. А коли он белый - то это свадебный кокошник. И точка.
      Свобода (Svoboda), играющий Подколесина, был хорош. Он вообще неплохой актер, а амплуа Подколесина просто создано для него. Госпожа Вэйводова (Vejvodova) своей худобой была столь непохожа на классическое воплощение Агафьи, которая у Гоголя была, мягко говоря, отнюдь не худенькой, что когда герои произносили "кровь с молоком", имея в виду Вэйводову - это смотрелось просто глупо. Я придираюсь? Нет. Я просто требую со стороны режиссера некоторого уважения к зрителю, способному к концу представления не забыть слова, произнесенные в его начале.
      Рыхлы (Rychly) в роли отставного поручика не ударил, как всегда, в грязь лицом. Этот популярный в Чехии актер и телеведущий явно выделяется мастерством и опытностью, не затмевая при этом остальных.
      Отдельно стоит сказать о декорациях. Сказать, что они были скудными - значит не сказать ничего. Впрочем, я бы не сказал, что это как-то навредило спектаклю - у меня достаточно богатое воображение; но всё же когда действие всего, без исключения, спектакля происходит на одной-единственной кровати и около неё, то это несколько удручает. Хотя прошу прощения - на сцене появлялись также и несколько стульев.
      Но более всего меня поразили и даже, вернее будет сказать, шокировали зрители. При практически полном зале поведение во время спектакля было обычным, т.е. культурным и цивилизованным. Но как вы думаете, что стали делать зрители после того, как опустившийся занавес ознаменовал конец действа? Аплодировать? Стоя вызывать актеров на сцену? Дарить цветы? Нет. Они стали уходить. Просто вставать - и уходить. Как в кино при появлении первых же титров. Первые ряды (штук десять-двенадцать), действительно, сидели на своих местах и хлопали. А вот дальше… Даже когда актеры в полном составе вышли на сцену поклониться, перед ними невозмутимо тёк поток теперь уже экс-зрителей, смотрящих не на них, а торопящихся занять очередь в гардероб. Не знаю, какова была реакция остальных зрителей, благодаривших актеров за их по-настоящему хорошую работу, или самих актеров - впрочем, они, вероятно, уже привыкли - а мне было стыдно. Потому что это, господа, не Рио-де-Жанейро. Однозначно.

    • GDV
      Не можешь любить - сиди дружи! 
      Может быть вы не знаете, но в Одессе быстроподнятое не считается упавшим.
      М. М. Жванецкий
      Я был на концерте Жванецкого. Я, наконец-то, увидел непосредственно перед собой на сцене человека, чьи произведения со мной практически с детства - тогда еще на бобинном магнитофоне моего дяди, и зачастую в кошмарном качестве записи. Но зато там были уникальные "кухонные" записи, когда Жванецкий читал в узком кругу - зачастую с матерком, под звон бокалов, но зато разве можно сравнить это с прилизанными концертными выступлениями в Колонном Зале. Известный "Еврейский пароход" существует в двух вариантах - изначальном, который не пропустит ни одна цензура, и "переработанном" для общественности. Это, знаете ли, две большие разницы!
      Когда у меня много лет назад появилась его книга "Год за два", это был настоящий праздник! Я читал и перечитывал тексты, которые и так знал наизусть, и в ушах у меня стоял неподражаемый голос с неподражаемой манерой разговора. И вот свершилось - я сижу в первом ряду, а передо мной - Михал Михалыч. Всё тот же, совершенно незначительно изменившийся по сравнению с тем, каким мы его помним по телепередачам - такой же искрящийся юмором и обаятельный. Чуть больше стало морщин, чуть круглее животик, но все равно - это Жванецкий!
      Концерт прошел, конечно же, на ура. ММ несколько раз говорил о том, что давно уже не выступал в такой тёплой атмосфере. Для затравки он прочёл попурри из своих наиболее известных произведений, но удивительное дело - вживую это всё воспринималось совершенно иначе, как в первый раз! Потрясающе. "Как шутят в Одессе", "Рассказ подрывника" и прочее - всё слушалось на одном дыхании, а в мозгу стучала мысль: "Еще, еще!". Перед тем, как перейти к новым, еще не опубликованным вещам, Михал Михалыч пояснил, что так "оглушительно смешно, как раньше", он уже едва ли сможет писать - "не то время, не те годы и не та жизнь". Но, на мой взгляд, ММ поскромничал. Возможно, направленность и наполнение произведений приняли несколько иную окраску - как же иначе, но что касается уровня юмора и его оглушительности - то тут всё осталось по-прежнему. А его знаменитые "маленькие"! Какие отточенные мысли! Какая удивительная способность "зреть в корень" и замечательно, в двух-трех предложениях, формулировать самую суть, не забывая щедро приправить её юмором! Как сказал ММ, "я подаю экстракт, а вы уж потом сами водой разбавьте"... 
      Периодически Михал Михалыч откладывал в сторону свои знаменитые листы, и углублялся в воспоминания, рассказывая о забавных и интересных случаях из своей богатейшей событиями жизни. Тысячу раз я пожалел, что не взял с собой видеокамеру! Это же уникальные кадры, которые было бы чрезвычайно интересно сохранить. Но мне сказали, что снимать будет нельзя, и я был настолько глуп и наивен, что этому поверил. В результате те, кто всё же камеру взял, снимали без проблем.
      На концерте присутствовала и супруга ММ, что вызвало живейший интерес. Кстати, Жванецкий заявил, что машину его не нашли, что сообщения об этой находке - ложь, и что на самом деле нашли лишь милиционера, который это сказал.